В 1920 году после смерти Ленина страна опять ожила, но прежняя власть уже изменилась. Дзержинский продолжал работать, хотя и сократил часы своей работы до четырех часов в день. Теперь он проводит каждые полгода месяц на минувших Минводах, в правительственной даче, где царствовал Ильич. Это особняк для ЦК и правительства, расположенный в самой благоприятной микроклиматической зоне парка....
Вполне вероятно, что диверсанты нанесут удар по нашим домам, не щадя наши семьи. Поэтому я категорически против войны с Советами.
Только попав в Париж, Геворк Арутюнов — Агабеков смог вздохнуть свободно — «Хрен вы меня здесь достанете! Руки коротки, чтобы наказать меня посреди цивилизованного мира!»
Агабеков всю неделю водил свою возлюбленную по ресторанам, наняв пару телохранителей из числа белогвардейцев, яростных фанатиков, не пожелавших вернуться на Родину. Изабель Стритер, наконец-то допустив к своему телу после разрыва со своей Родиной, выполняла желание своего любовника будто она оказывает ему огромную услугу, Агабеков продолжал страдать, видя как она ведет себя в постели.
Его охранники, ожидавшие у входа в казино, недовольно поглядывали на входящих — Что-то наш хозяин уже неделю как задерживает выплату зарплаты.
— Ага! Сейчас последнее проиграет и нам похоже придется искать другую работу. И что же я как дурак не вернулся в родной Тамбов? Русских в Париже остались буквально пара сотен, не больше. Все вернулись назад, на Родину.
— А ты уверен, что тех, кто решил вернуться, не отправили лес в Сибирь валить?
— Уверен, Степа, уверен! Поручик Забелин, оставил свою семью, а сам уехал в Питер на разведку. Вчера он вернулся за своей семьей — Ему удалось устроиться в спортивном клубе преподавателем фехтования. Будет подростков к олимпийским соревнованиям готовить. Ему даже комнату дали. А жену он договорился в школу пристроить учителем французского. Во как!
— И как там относятся к бывшим?
— Говорит, что по конституции все равны, нет ни графьев и ни мужиков лапотных.
— Да ладно заливать-то! — не поверил Степан.
— Да и сам главный чекист Дзержинский тоже из польских дворян!
— Значит не ошибся, знал я его отца Эдмунда Иосифовича.
