Автор
Ииииииииии-тааак… Давайте встретимся в красно-о-ом угуле ринга — трехкратный чемпион будет выбран именно здесь. Ведущий с бешеной энергией объявляет о новом кандидате, но я почти не слышу его слова, так занят я тем, как парень уверенно спускается на ринг в черной чулке и белых тights....
– Чего молчишь? Онемела от радости встречи? – лыбится старый друг Султанова, а я только сейчас понимаю, что совершенно не в курсе их теперешних отношений.
На нашей свадьбе его не было, да и разговора о нём Сулейман не заводил. Либо знал, что я не оценю, либо они перестали общаться.
В любом случае…
– Спорткомплекс еще закрыт, тренировка начнется только в шесть вечера, – произношу ровно, но смотрю исподлобья, надеясь взглядом внушить незваному гостю, чтобы он свалил отсюда и поскорее.
– Для других закрыт, – раздраженно кидает Роман, и его неприятная улыбка становится похожей на оскал, обнажающий передние желтые зубы, – а для друга Султанов всегда открыт и свободен. Ясно, кукла?
Делает шаг вперед, а я пячусь. Мне неприятно его близкое нахождение и резкий запах туалетной воды, от которой подкатывает тошнота.
– А ты тут, кстати, сама чего забыла? В нерабочее время? Неужели три года назад тебя Сулик так хорошо отодрал, что теперь за добавкой бегаешь, пока никто не видит? – ржет урод.
Сволочь!
Какая же он сволочь!
Перед глазами будто затмение случается. Действую на инстинктах, без участия мозга. Потому, лишь когда раздается довольно громкий хлесткий хлопок, понимаю, что я его ударила.
Хорошо ударила, судя по ярко-алому отпечатку на его охреневшей роже.
– Мерзавец! – выплевываю, глядя с ненавистью в его жуткие глаза, и тут же отступаю, боясь ответной реакции.
Боже мой, какая же я дура, нашла с кем силой мериться. Ругаю себя последними словами, когда этот ненормальный, придя в себя, дергается в мою сторону.
– Ты чего, ссучка, берега попутала?
Сжимаюсь, прикрываясь руками, и зажмуриваю глаза.
– Маша! Я сколько раз тебе говорил, как правильно наносить удар? Учу-учу, а ты всё равно бьешь, как девчонка, – раздается совсем рядом спокойный любимый голос.
Распахиваю глаза и тону в черных-пречерных сейчас омутах, где черти разжигают не просто костры, целые пожарища.
– Смотри еще раз, как правильно, – и прежде чем напугавший меня придурок понимает, что происходит, резким прямым ударом валит его с ног.
– С-сулик, – со всхлипом втягиваю воздух и только сейчас понимаю, как меня трясет, а руки ходуном ходят.
