Автор
Особняк Сент-Сайров, Лондон — 25 марта 1811 года. Грейсон Элмер Сент-Сайр, барон Клифф, мрачно разглядывал испачканную записку и сжимал ее в кулаке. «Паршивое письмо!» — прошипит он между зубов, прежде чем швырнуть бумагу в камин. Даже эти короткие строки дышали ненавистью.
— Ты ведь не отрицаешь, что он был выдающейся личностью? Колотил почем зря свою жену, избивал сына, безжалостно издевался над всеми, пока сын не набрался духу и не взялся за пистолет. Итак, поверхностный осмотр не выявил ни единой черты, которую он передал тебе по наследству. Что ж, изучим портрет более подробно! — Она взяла Грея за руку и потянула поближе к полотну.
— Посмотри, какие темные волосы у него на тыльной стороне ладони. — Грей указал на руку без перчатки, упертую в бок. Он поднес свою ладонь поближе к канделябру: — Его кисть квадратная, а моя нет.
— Зато у него длинные ноги. И у тебя тоже.
— У многих мужчин длинные ноги, — возразил Грей. — Но зато у него длинные узкие ступни, как у меня. И все-таки это нам ничего не дает, Джек. Правда, он совсем смуглый и темный, а я нет. Похоже, я больше похожу на мать, чем на отца.
Но Джек уже не слушала его. Она уставилась на густо, напудренный и стянутый черной лентой на затылке парик на голове Фарли Сент-Сайра. Ее пальчик медленно коснулся лица на портрете.
— Грей, присмотрись повнимательнее!
— Парик? Ну да, в те времена это было модно.
— Но парик не совсем точно совпадает с верхней кромкой волос, разве не так? У него есть вдовий треугольник, видишь? Это такая стрелка темных волос, она выступает из-под края парика… — Тут Джек с улыбкой обернулась к Грею и ткнула пальцем ему в лоб. — Вот и у тебя тоже есть вдовий треугольник, почти такой, как у него. Грей рассмеялся:
— Я даже и не подозревал, что у этой штуки есть название! Вдовий треугольник? А разве это не обычная вещь?
— Ох, ну конечно, нет! У тебя его почти не видно из-за прически, он точно посередине, в виде острой стрелки, и хотя не так бросается в глаза, но он тоже есть!
— Пучок волос, именуемый «вдовий треугольник», — пробормотал Грей, отступая от портрета.
— Ну вот кое-что посущественнее.
И тут Джек выложила все про свой второй визит к его матери.
— После похорон твоего отца Томас Леверинг Бэскомб приезжал сюда?
— Но я совершенно не помню ни его лица, ни имени…
— Ты и не можешь ничего помнить.
— Она совершенно не в себе, Джек.
— Возможно, но в ее рассказе нет и следа сумасшествия! Томас Бэскомб изнасиловал ее, чтобы вынудить стать его женой. Но она выносила до конца и родила не его ребенка, а ребенка своего законного мужа.
