Начинается серия жестоких сексуальных снов, где героиня переживает одновременно ночь и день. Усиленная теплота и запах растут вместе с желанием соблазненной женщины, заставляющей вспомнить о давно забытых прелестях. Каждый боди сталкивается со страстными сексуальными приключениями, которые лишают покоя и изменяют все мысли героини.
Похоже, «Сумасшедший декабрь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Для меня! Чем больше она мне даёт, тем больше я хочу.
— Поговорила? — в голосе претензия, ничего не могу с собой сделать. Рядом с ней меня срывает от тысячи эмоций, так что у самого дыхание спирает. Кивает, настороженная. Подхожу ближе, забираю из ее рук телефон, выключаю его и откладываю на тумбу. Аппарат дешёвенький, экран разбит. Мысленно отмечаю себе купить ей новый. — Пошли!
— Ой, — вскрикивает, хватаясь за мою шею, когда я подхватываю ее на руки, вынуждая оплести ногами мой торс, и несу на кухню. Смеётся, запрокидывая голову. — Мерзавец, — царапает мою шею.
Сажаю ее на стол, двигаю стул, сажусь рядом. Обхватываю коленки, сжимаю, развожу их и ставлю ее ступни себе на колени.
— Какой прекрасный вид с утра, — облизываю губы. — Будем завтракать.
Дотягиваюсь до ее чашки, отдаю ей. Беру маленький бутерброд с икрой, подношу к ее губам. Хочет перехватить его, не отдаю.
— Ты можешь держать только чашку! Кормить я тебя буду сам.
Ее глаза загораются, и вот со мной опять моя кошечка. Дикая, горячая. Приоткрывает ротик, откусывает бутерброд, облизывает губы. Сам кусаю, остальное скармливаю ей.
— Любишь икру?
— Только красную. К чёрной равнодушна.
— Я тоже, — подмигиваю ей. Пьем кофе, поглаживаю ее ноги, наклоняюсь, целую коленку. — Обалденно красивые ноги. Хочу видеть их в чулках и туфлях на шпильках.
— Хм, — ухмыляется, прикрывает глаза, когда снова целую ее ноги.
— Снимай футболку. — Распахивает глаза. — Снимай, — настойчиво прошу я.
Слушается, хватает края, снимает. Забираю, откидываю. Ее волосы ложатся локонами по ее плечам, соски наливаются, дыхание глубже. Изучаем друг друга. На ее шее несколько засосов, на груди тоже. Очень красиво. В паху снова начинает невыносимо пульсировать. Глажу ее шрам внизу живота. Большой.
— Откуда это?
— Кесарево.
Наклоняюсь, обхватываю ее бедра, притягиваю к себе ближе, зацеловываю шрам, ловя ее легкие стоны, которые она пытается подавить, кусая губы. Отрываюсь.
— Какая же ты… — не нахожу слов. Забираю у нее чашку, ставлю на стол. Беру кусочек сыра, макаю в мед, пачкая свои пальцы, подношу к ее губам, скармливаю, пачкая ее губы. Остатки меда размазываю по ее соскам. Сглатываю. Наклоняюсь, слизываю мед, обводя ореолы.
— Я тоже так хочу, — томно произносит она. И этот ее голос… Моментально пьянею. Выгибаю брови, смотря, как она берет мед. Окунает пальцы. Прикасается к моим губам, размазывает. Ниже, по подбородку, скулам, шее. Липко. Но горячо. — Иди сюда, — манит к себе. Приподнимаюсь.
