В сумерках мир тонет в мраке, и лишь один сознание способно выжить. Я собрал остатки сил, перед глазами потемнело, но на последний рывок хватит. Будто превратившись в стрелу, я зарычав от боли, выпрямился к трости Махаона — единственной надежде выжить в этом мире.
Буду вести себя тихо».
«Я тоже, — ответил Пал Палыч. — И глазами сверкать не буду».
«Вот и славно. Пошли. Нас зовут внутрь», — ответил я.
Усач махнул рукой, и парочка направилась в сторону небольшой тропинки, исчезающей в лесу и ведущей наверх, в сторону дома.
Мимо пробежал паренёк, направляясь в сторону коровы, оставшейся на лугу, и опасливо зыркнул в нашу сторону.
А мы следом за ними.
Двухэтажный дом был собран из брёвен наподобие некоторых домов, которые я видел в лагере Медведевых, когда выбрался из рудника.
Внутри одна большая комната с печью по центру и широкая лестница с перилами, ведущая на второй этаж. По стенам развешаны какие-то амулеты. Судя по их свечению — они защищали от внезапного нападения."
"Нас встретили богатым столом. Хозяюшка, Глафира, как мне ее представили, пухленькая розовощёкая жена усача, села чуть поодаль, удивлённо и в то же время настороженно посматривая в мою сторону, а особенно на Лею, которая сидела на плече.
Холодец, варёный картофель с зеленью, квашеная капуста и небольшая бутыль с мутной жидкостью. Самогон, не иначе. И ещё маринованные огурцы с помидорами. Вкуснотища просто нереальная. Я ел за обе щёки, запивая ароматным хлебным квасом.
— Ну, давай, Иван, — разливая мутную жидкость по глиняным кружкам, ответил Никодим. — За то, чтобы у тебя получилось найти того. как его…
— Драгомира, — напомнил я.
— Да, вот его самого, — кивнул он. — Вздрогнем.
Мы ударились кружками и я сделал пару глотков. Горло обожгло. Да, точно самогон, причём забористый. Я выдохнул, тут же закусил капустой.
— А можно моему коту тоже налить? — показал я в сторону Пал Палыча улёгшегося неподалёку от белой печи.
— Ах-ха-ха! — громогласно рассмеялся усач. — У тебя кот пьёт самогон⁈
— Ну да, это лавовый кот, — объяснил я. — Ему это нужно для восполнения маны.
— А, ну тогда конечно. Хоть всю бутыль могу ему вылить, — ответил Владислав, ища глазами посуду на большой стенке.
Никодим же нахмурился, что–то вспоминая, но пока молчал. Затем он вышел из-за стола и поднялся на второй этаж.
— А паучиха тоже пьёт самогон? — улыбнулся Владислав, наливая в большую миску Пал Палычу. Тот поднялся на лапы и подошёл, принявшись жадно лакать спиртное.
— Нет, она любит свежее мясо с кровью, — сообщил я.
