В сумерках мир тонет в мраке, и лишь один сознание способно выжить. Я собрал остатки сил, перед глазами потемнело, но на последний рывок хватит. Будто превратившись в стрелу, я зарычав от боли, выпрямился к трости Махаона — единственной надежде выжить в этом мире.
— Я просто не верю, — Азиз ходил возле багажника влево-вправо, затем снова заглянул внутрь. — Да это просто отрыв башки! Ты молодчина, дружище! Как ты смог его убить? Это же старый прожжённый хитрец, он вряд ли бы дал себя в обиду.
— Пришлось пошуметь в одном Ставропольском клане, где он спрятался от меня, — засмеялся я.
Азиз был под впечатлением, но я уже видел, насколько у него отлегло от сердца. Он выдохнул, наконец-таки, и напоследок пригласил меня на торжество по случаю воссоединения общины. А что оно скоро произойдёт, он не сомневался.
После того, как мы с ним попрощались, я вернулся в салон автомобиля. Мы проехали через Сочи, на северную окраину города. Гольдман ожидал нас у небольшой рощицы. Мы свернули с дороги и проехали ещё метров двадцать.
Гольдман нас встретил в неизменном чёрном костюме и шляпе, на этот раз на руках держа эту странную лысую кошку.
Увидев Пал Палыча, она зашипела и вцепилась когтями в плечо хозяина.
Гольдман сморщился, обращаясь к одному из своих помощников:
— Давид, сними с меня эту сволочь.
Я дождался, когда помощник заберëт кошку у Гольдмана. Затем мы встретились взглядом с, без пяти минут, главой еврейской общины.
— Думаю, что мы неспроста встретились, Иван, — улыбнулся уголком губ еврей. — Всë прошло без проблем?
— Да, он вас больше не побеспокоит, — ответил я и дал отмашку своим магам."
"Двое из них вытащили магический кокон из багажника и доставили к Гольдману.
— Ну что же, вот и докукарекался ты, Абрам, — печально улыбнулся он скрюченному в три погибели телу Зильбермана.
После того, как Гольдман дал команду своим людям, и те забрали тело общего врага, еврей пристально взглянул на меня:
— А теперь можете выдохнуть, граф. Мы больше вас не потревожим. Никто из общины.
— Азиз ожидал удара, но его, думаю, не будет, — добавил я.
— А зачем нам ссориться с соседями? Нас и так вполне всё устраивает. Так ему и передайте, — улыбнулся Гольдман.
— Уже сказал, — ответил я.
На этом мы и разошлись.
Когда вернулись в поместье и я наконец-то принял душ, ко мне в спальню постучались.
— Войдите, — пригласил я.
В комнату зашла Катя. Она передала мне телефон.
— Твой не отвечает, — ответила сестра. — Так что Виссарион позвонил на мой. Он хочет переговорить с тобой.
Видно, когда был в душе, глава рода Медведевых пытался связаться со мной.
Я принял телефон из рук сестры.
— Добрый вечер, Виссарион, — ответил я.
