И темнота бы не помогла — он, должно быть, ясно ощутил внезапный жар моей кожи.
— Нет, забудь. Я передумала.
— Белла, ты можешь спрашивать меня о чем угодно.
Я не ответила, и он застонал.
— Это очень хорошо, что ты не слышишь мои мысли. С меня хватит того, что ты подслушиваешь меня по ночам.
— Ну пожалуйста! — в его голосе было столько убеждения, что трудно было устоять.
— Если ты мне не скажешь, я буду думать, что это гораздо хуже, чем оно, возможно, есть на самом деле, — зловеще предупредил он.
— Пожалуйста! — снова умоляющим тоном.
— Ну ладно, — начала я, довольная, что он не может видеть мое лицо.
— Ты говорил, что Розали и Эмметт скоро поженятся… Это значит… то же самое, что у людей?
Он не на шутку развеселился.
Я заерзала, не в силах отвечать.
— Да, думаю, в общем, то же самое, — ответил он. — Я говорил тебе, что у нас остались все человеческие желания, просто другие желания, более мощные, заглушают их.
— А-а, — все, что я смогла сказать.
— Ты с какой-то целью спросила об этом?
— Да, мне хотелось знать… когда-нибудь ты и я… мы сможем…?
Он вдруг посерьезнел, судя по внезапной неподвижности его тела. Я, его зеркальное отражение, замерла тоже.
— Не думаю… что это для нас возможно.
— Потому что ты можешь не выдержать, если мы будем… так близки?
Он ждал моего ответа, и, поскольку я молчала, встревожился.
— Ты испугалась? — спросил он.
Я подождала с минуту, чтобы не сказать неправды.
— Нет, все в порядке.
Он, казалось, что-то обдумывал.
— Знаешь, мне тоже интересно… — начал он, голос его зазвучал более легкомысленно. — Ты когда-нибудь?.. — он оборвал фразу, надеясь, что я и так пойму.
— Конечно, нет. — Я покраснела. — Я же говорила, что еще никогда у меня не было таких чувств ни к кому, даже близко.
— Я знаю. Я спрашиваю потому, что читаю мысли других и знаю, что любовь и желание не всегда ходят рука об руку.
— Для меня всегда. Именно в таком сочетании они для меня и существуют, — вздохнула я.
— Это прекрасно. У нас есть, по крайней мере, одна общая черта.
Он действительно был очень доволен.
Он засмеялся и слегка потрепал мои почти высохшие волосы.
— Я же мужчина, хоть и не человек, — заверил он меня.
— Теперь я ответил на все вопросы, давай спи, — велел он.
— Не знаю, смогу ли.
— Хочешь, чтобы я ушел?
— Нет! — почти вскрикнула я.
Он засмеялся и вновь принялся мурлыкать ту самую незнакомую колыбельную — глас архангела, еле слышно трубящего в мое ухо.
Небывало длинный день, полный эмоционального и умственного напряжения, вымотал меня гораздо сильнее, чем я смела признаться самой себе. Я тут же провалилась в сон в холодных объятиях Эдварда.
Неяркий свет еще одного пасмурного утра в конце концов разбудил меня. Я проснулась с мутью в голове, моя рука неловко лежала на лице, прикрывая глаза.