Я открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, но он опередил меня.
— По мере того, как рос его голод, он постепенно слабел. Он старался держаться подальше от мест, населенных людьми, понимая, что его сила воли тоже слабеет. Много месяцев он скитался ночами по самым глухим уголкам, ненавидя себя.
— И вот однажды мимо него прошло стадо оленей. К тому времени жажда настолько измучила его, что он напал без размышлений. Силы вернулись к нему, и он понял, что можно поддерживать свое существование, не становясь подлым чудовищем. Разве не ел он оленину в прошлой жизни? В течение нескольких следующих месяцев родилась его новая философия. Он мог остаться в этом мире, не превращаясь в дьявола во плоти. Он заново обрел себя.
— Он стал лучше использовать свое время. Он всегда был умен и любил учиться, а теперь перед ним открывались совершенно безграничные возможности. Он учился ночью и планировал днем. Он вплавь добрался до Франции и…
— Во все времена находились люди, способные переплыть Ла-Манш, Белла— терпеливо напомнил он.
— Думаю, ты прав, просто в данном контексте звучит странновато.
— Нам плавать легко …
Он изобразил на лице вежливое удивление и помолчал.
— Больше не буду перебивать, обещаю.
Он мрачно хмыкнул и закончил фразу:
— Потому что, чисто технически, нам не нужно дышать.
— Ну нет, ты обещала. — Он засмеялся и легонько прижал холодный палец к моим губам. — Так ты хочешь узнать, чем все кончилось?
— Ты же не можешь одарить меня откровением вроде этого и ждать, что я промолчу! — пробубнила я из-под его пальца.
Он убрал палец и положил ладонь на мою шею. Сердце у меня забилось, но я не поддавалась.
— Нет необходимости. Просто привычка.
— И как долго ты можешь… без воздуха?
— Думаю, до бесконечности. Точно не знаю. Мне становится слегка не по себе, когда я не слышу запахов.
— Слегка не по себе… — эхом повторила я.
Я не следила за лицом, и он увидел в нем что-то, что заставило его помрачнеть. Его рука упала вниз, он стоял, не двигаясь, впившись в меня глазами. Между нами повисло молчание. Его черты словно окаменели.
— Что с тобой? — спросила я, касаясь застывшего лица Эдварда.
Оно оттаяло под моей рукой, и он вздохнул.
— Я все ждал, когда это случится.
— Я знал, что настанет момент, и я что-то скажу или ты что-то увидишь, что окажется уже за гранью приемлемого. И ты побежишь прочь с громкими воплями. — Он слегка улыбнулся, но глаза оставались серьезными. — Я не буду тебя удерживать. Я даже хочу, чтобы это произошло, потому что тогда я перестану быть угрозой для тебя. Но еще я хочу быть с тобой. Два желания, которые примирить невозможно…
Он замолчал, пристально глядя мне в лицо. Ожидая чего-то.
— Никуда я не побегу, — пообещала я.
— Посмотрим, — ответил он и снова улыбнулся.
Я сердито сдвинула брови.