Каким-то чудом за эти три дня он сумел не издать ни звука и не выдал себя.
— Затем все было кончено, и он понял, во что превратился.
Не знаю, что было написано у меня на лице, но на этом месте Эдвард не выдержал.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил он.
— Я в порядке, — заверила я. И, хотя я нерешительно прикусила губу, по моим глазам он ясно понял, как сильно жгло меня любопытство.
— Наверное, у тебя осталась еще парочка вопросов.
— Да уж, парочка найдется.
Его улыбка расплылась еще шире, он сверкнул великолепными зубами и потянул меня за руку.
— Тогда пойдем, я тебе кое-что покажу, — позвал он.
Он повел меня обратно, к кабинету Карлайла. На мгновение мы замерли возле закрытой двери.
— Входите, — раздался голос хозяина. Эдвард открыл дверь, и я увидела комнату с высоким потолком и большими окнами, выходящими на запад. Стены, как и в коридоре, были облицованы панелями, на этот раз более темного оттенка. Правда, этих панелей почти не было видно — их скрывали от глаз огромные, как башни, книжные шкафы. Ни разу в жизни я не видела, чтобы кто-то держал в доме столько книг. Комната походила скорее на библиотеку.
Карлайл сидел за столом красного дерева в кожаном кресле. Когда мы вошли, он помещал закладку между страниц толстого фолианта, который держал в руках. Именно так я всегда воображала себе кабинет декана университета — разве что Карлайл выглядел слишком молодо.
— Чем могу помочь? — радушно спросил он, поднимаясь со своего места.
— Я хотел показать Белле кое-что из нашей истории, — ответил Эдвард. — Твоей истории, на самом деле.
— Простите, мы не хотели Вам мешать, — извинилась я.
— Вы мне не помешали. С чего думаешь начать?
— С Возничего, — ответил Эдвард, мягко положил руку мне на плечо и развернул к двери, в которую мы только что вошли. Каждое, даже самое легкое, его прикосновение вызывало у меня громкий стук сердца. Теперь и Карлайл мог это слышать, и я отчаянно смутилась.
Стена, на которую мы смотрели, отличалась от остальных. Ее заслоняли не книжные шкафы, а картины в рамах самых разных размеров — одни радовали глаз яркими цветами, другие были тусклыми, монохромными. Я попыталась найти какую-то логику, связующий мотив в этой коллекции, но с беглого взгляда не поймала ничего.
Эдвард потянул меня влево, и мы остановились перед маленьким квадратным полотном, написанным маслом, в простой деревянной раме.