В холодных сумерках Нил бежал, словно отступая перед невидимой смертью. Любовь превратилась в мучительную жертву, и он не мог определить, что больше: страх или боль. Атмосфера была напряженной как сталь, каждый шаг гремел под звёздным небом.
Затем исчезло и все остальное, и создалось впечатление, что Нил оглох.
Огонь распространялся по телу и сдерживать крики стало слишком сложно. Он тяжело застонал и больше не смог прекратить. Теперь он лежал, тихо поскуливая, пытаясь расслышать рядом любимый голос.
— Эндрю, тут так тихо. Почему ты молчишь? Злишься, что я обжег тебя?
— О чем ты говоришь?
— Ты разве не видишь? Я горю. Я не хотел, чтобы тебя тоже задело.
В то же мгновение холодные руки вернулись на прежнее место, а лицо Эндрю вновь возникло перед глазами Нила.
— Его чувствуешь только ты, Нил. Это мой яд, и он изменяет тебя.
Нил вздохнул с облегчением или ему только так показалось. Потому что ни легких, ни глотки он уже не чувствовал. Боль усиливалась с каждой секундой. В какой-то момент Джостен понял, что совсем перестал что-либо видеть. Он попытался вскинуть руку и нащупать что-нибудь по близости, но даже не смог понять, есть ли у него до сих пор рука.
— Почему я ничего не вижу?
Голос Эндрю хотел казаться спокойным, но Нил услышал в нем еле сдерживаемые страдания.
— Потому что у тебя закрыты глаза.
— О. Но я не знаю, как их открыть.
— Это ничего, просто слушай мой голос.
Голос Эндрю был чудесным, но Нил хотел видеть его лицо. Однако, как бы он не пытался, все равно не смог даже немного приоткрыть веки.
Волна жара нахлынула с небывалой силой, и Нил больше не был в силах с этим бороться. Он закричал, совершенно не чувствуя не своего рта, ни горла. Крики сменялись надрывными рыданиями и протяжными стонами. Иногда Нилу казалось, что его тело давно сгорело, и тлеть осталась лишь его душа.
"— Все в порядке, слышишь меня? Ты будешь в порядке. Ты выдержишь это и больше никто и никогда не сможет причинить тебе боль.
Но Нила мало интересовало, что его ждало когда-то в будущем. Ему было больно здесь и сейчас. Вскоре он понял, что говорить тоже больше не в состоянии. Все что у него осталось, это огонь, отчаянный, взволнованный голос Эндрю и его собственные вопли.
Нил не знал, сколько времени прошло, может час, может год, его тело горело, сгорало до тла снова и снова. Он не представлял, что такую боль в принципе можно вынести. Нил не понимал, почему до сих пор не был мертв. Мертв… Сквозь крики, срывающие его горло, он прохрипел, что есть мочи:
— Убей меня.
Слух начал подводить, но где-то на краю сознания он услышал чьи-то задушенные рыдания. Горькие всхлипы почему-то делали Нилу еще больнее.
