В холодных сумерках Нил бежал, словно отступая перед невидимой смертью. Любовь превратилась в мучительную жертву, и он не мог определить, что больше: страх или боль. Атмосфера была напряженной как сталь, каждый шаг гремел под звёздным небом.
— Ты так шутишь? Чего стоит одно твое дурацкое выражение на влюбленном лице. Это я еще молчу про Эндрю. Слышала, за это можно отвал башки получить.
Джостен прыснул, едва сдерживая рвущийся наружу смех.
— Джереми пожаловался?
— Он до сих пор не смирился. Думает, что ты обязательно увидишь, какой он классный и прибежишь назад. Это почти цитата, чтоб ты понимал. Ладно, мне интересно другое. Что произошло всего несколько минут назад? Тебя приняли в семью?
Нил замялся, понимая, что все что он скажет будет услышано не только Эллисон.
— Просто дружелюбное приветствие. Это был первый наш разговор.
— Ну если тебе нравится думать именно так… Постой-ка! Почему даже Монстры уже обнимали тебя, а я нет?
— Только попробуй, Сэт только перестал видеть во мне злейшего врага…
Но говорить что-то уже было слишком поздно. Эллисон затащила его в свои медвежьи объятия и последнее, что увидел Нил прежде чем впечатался лицом в грудь девушки, было разъяренное лицо Сэта.
***
Засыпать, зная что где-то снаружи за ним наблюдает Кевин Дэй было невероятно трудно.
Как ни странно, на его внешнем виде отсутствие сна никак не отразилось. Он вытащил из комода одежду, которую купил в местном магазине на неделе. Нил плохо разбирался в моде, но все же надеялся, что у него получилось выбрать что-то приличное. Джинсы мало чем отличались от подаренных Эллисон, а вот рубашка открывала ключицы. Такую одежду он никогда не носил, предпочитая не выставлять напоказ свои шрамы, но Эндрю уже знал о них, поэтому Нил подумал, что может позволить себе расстегнуть пару лишних пуговиц.
Он долго стоял перед зеркалом, глядя в свои глаза и думал. Думал, готов ли показать себя Эндрю настолько обнаженным. Без линз он чувствовал себя больше, чем голым. Миньярд уже видел его глаза, но сейчас все было иначе. Если он пойдет на этот шаг, то назад дороги не будет.
Нил решительно захлопнул контейнер с линзами и отправил его мусорное ведро.
Надев куртку Эндрю и свои тяжелые ботинки, ровно в десять часов утра Нил открыл дверь своего дома.
Мазерати уже стояла на подъездной дорожке, а Миньярд сидел внутри, что-то читая в телефоне. Нил запрыгнул в машину, бросив свою сумку на заднее сидение, и посмотрел в глаза Эндрю.
— Ну, как дела у самого прекрасного существа на свете?
Эндрю оторвался от телефона и перевел на Нила ленивый взгляд. Мгновение спустя его тело будто окаменело.
