Автор
На широкой кровати одетый в пижаму молодой человек чувствует себя как домашний любимец, когда волосатая ручища беззаботно расположена на его животе. Глубокий звук струящегося пота на пол дает о себе знать, будто старый кот уходит в постель. Внезапный зов за деньгами от чертовски знакомого мерзавца расплескивается из кармана и кошелька, вызывая любопытство и подозрение....
– Будешь тут ночевать? Или на кровати приляжешь, где твоя однофамилица дуба врезала? – хмыкнул я, с удовольствием отметив, как дернулось веко у строптивицы.
– Лучше тут, чем рядом с вами,– выпятила упрямую губу мерзавка. Меня начал утомлять этот цирк с конями. Не говоря ни слова, я ухватил девку поперек талии, и помятуя о ее острых коленях, перекинул через плечо сопротивляющееся, брыкающееся существо, сейчас больше похожее на боевого ежа.
– Ежик резиновый, в шляпке малиновой, с дырочкой в правом боку,– пропел я, непонято откуда взявшуюся в голове идиотскую песенку.
– Я заберу детей и мы уйдем,– пропыхтела Прасковья.
– Ты уйдешь, только когда я разрешу, – ухмыльнулся я, хлопнув ее по пышной заднице ладонью. Ухмыльнулся, когда она заскулила, не от боли, а от унижения. – Договор то ты читала, мармеладка? Два месяца, после подачи заявления должна доработать, или штраф в размере пяти окладов выплатить.
–Скот ты, а не джентльмен, – простонала котлетка, обмякнув на моем плече. Черт, я что победил? Как то слишком быстро и неинтересно.
Если б знать, что за эпидемию я тащу в свою крепость, сам бы отвез ее вместе с личинками в ее халупу, еще бы и поклоны бил поясные, до самого порога ее убогой хаты.
Прасковья
– Он хороший мальчик. Просто недолюбленный,– вздохнула Альбертовна.
«Хорошие мальчики не крадут больных женщин из больницы, и не лупят их по заду так, что отпечаток пятерни на коже остается» – хотела ответить я, но промолчадла, уткнувшись носом в чашку полную ароматного чая. Ягодицу зажгло огнем, едва я вспомнила о позорном шлепке, а в голове загудели валторны.
"– А детки наши спят, я их накормила и по кроватям развела,– улыбнулась женщина. Мое сердце наполнилось благодарностью. Потому что сил на какие-то действия у меня не осталось совсем. Хотелось только свалиться в какой-нибудь темный угол, чтобы никто не мог меня найти и уснуть.
