Автор
Сюда сажусь не для еды — на кухне бушует семейная война между матерью и отцом. Я лишь пытаюсь сохранить дистанцию, но уже привыкла к тому, что в доме царит полный хаос, как будто кто-то постоянно ожидает мое появление. Сегодня же я решила устроить перекус на выезде — убегу из этой трагической сцены до последнего звука аппетита....
Я окончательно залипла на его губах и сама же к ним тянулась. А Матвей и не сопротивлялся.
С легкой улыбкой он наблюдал за моим внутренним конфликтом и, кажется, тихо хохотнул, когда я первая совершенно неумело приникла к его губам.
Обхватив моё лицо тёплыми ладонями, он дал мне то, к чему я тянулась. То, от чего пальцы моих ног сжались, а мысли улетели прочь.
Он жадно всосал мою нижнюю губу, а затем его язык авторитетно проник в рот, чтобы напомнить, от чего я вчера убежала.
Его пальцы запутались в волосах, сжали их в кулак, и я не сразу сообразила, что уже прижата спиной к воротам и сжимаю в кулаке уже не плед, а его рубашку.
— Достаточно, — резко оборвал всё Матвей, а я вместо него поцеловала воздух. — Иди домой, пока я не устроил кровавое месиво, — только через несколько секунд до меня дошло, что он говорит о моих критических днях. — И завтра в огороде не копайся. У вас там второй день, вроде, самый лютый. Валяйся дома и жди меня в гости.
Меня будто пыльным мешком по голове ударили.
Глава 37
Что-то настойчиво шуршало и нарушило мой сон. По солнечному свету, что был из окна и пригревал, я понимала, что давно уже пора проснуться, но так не хотелось двигаться."
"Мышцы буквально всего тела болели и ныли при малейшем движении. Вчерашняя копка оказалась куда более серьёзным испытанием для моего организма, чем побелка и стирка. Либо всё отягощали месячные.
В общем, чувствовала я себя так, будто меня переехало что-то тяжелое и очень длинное.
Шуршание не прекратилось даже когда я перевернулась с бока на бок. Оно лишь затихло на пару секунд, а затем снова возобновилось.
Приоткрыв глаза, я сосредоточила внимание на пространстве между комодом и стеной. Мышь сидела там и ела маленький кусок хлеба. Я его узнала — это его я вчера не доела и оставила на столе.
— Как ты его достала, вообще? — спросила я возмущенно у мыши, и та, очевидно испугавшись моего голоса, бросила хлеб и побежала за комод.
Не знаю, чего именно я испугалась: того, что мышь так быстро двигается и в любой момент может прыгнуть на меня или того, что она сейчас убежала за подмогой, и вся мышиная братия вынесет меня из дома вместе с матрасом, потому то все они здесь появились явно куда раньше, чем я. Не удивлюсь, если кто-то из них здесь прописан.
