Автор
На веранде «Луи» я писаю и смотрю на морские водовороты, где изумрудно-зеленые отмели сливаются с темно-синими глубинами. Белые перышки облаков плывут по бесконечной голубизне неба, за рифами замерли шлюпки на якоре. Все звуки в одно мгновение растворяются под ударами страстного бриза....
— Больна настолько, что умерла прямо на диване?
— Ты имеешь в виду внезапность смерти? Сомневаюсь.
— А как насчет лекарств? Может, она выпила целый пузырек или наглоталась таблеток, а упаковку бросила в огонь, поэтому мы и не нашли в доме никаких лекарств, кроме тех, что продаются без рецепта. Кстати, это может объяснить, откуда в камине появился тот расплавленный пластик.
Передозировка, естественно, стояла на одном из первых мест в моем списке возможных причин смерти, но волноваться сейчас по этому поводу не имело смысла.
Что же касается брата мисс Харпер, то некое подобие теории у меня уже сложилось.
— Думаю, Кэри Харпера ударили чем-то вроде самодельной биты. Может быть, куском металлической трубы, наполненной для тяжести дробью, а конец, чтобы дробь не высыпалась, заделали пластилином.
Марино задумчиво стряхнул пепел. На сей раз в пепельницу.
— Не знаю. Со снаряжением Джеба Прайса такая самоделка не согласуется. С другой стороны, старушка вроде мисс Харпер до этого бы просто не додумалась.
— То есть ни пластилина, ни замазки, ни дроби ты в доме не нашел.
Он удрученно покачал головой:
— Ни черта я там не нашел.
Оставшуюся часть дня мне не давал покоя телефон.
Сообщения о моей предполагаемой роли в исчезновении «таинственной и бесценной рукописи» и раздутые до неприличия описания о «схватке с неизвестным», вторгшимся в мой офис, заполнили страницы печатных изданий, звучали по радио и занимали немалое время в теленовостях.
Томас Этридж IV никогда не связывался со мной через Розу и, когда возникала необходимость, всегда звонил по прямому телефону. Так случилось и теперь.
