Автор
На веранде «Луи» я писаю и смотрю на морские водовороты, где изумрудно-зеленые отмели сливаются с темно-синими глубинами. Белые перышки облаков плывут по бесконечной голубизне неба, за рифами замерли шлюпки на якоре. Все звуки в одно мгновение растворяются под ударами страстного бриза....
Обстоятельства… Может быть, если бы я встретил ее в каком-то другом месте…
— Расскажите мне о том, кто сделал это с ней. Как вы думаете, он мог бы помочь ей, протянуть руку, если бы обстоятельства сложились иначе?
— Нет.
— Нет? Почему, Эл?
— Потому что он был неадекватен и понимал это.
Случившаяся с ним внезапная перемена застала меня врасплох. Мой гость вдруг стал психологом. Голос зазвучал спокойнее, увереннее. Хант сосредоточился, крепко стиснул пальцы.
— Он очень невысокого мнения о себе и не способен конструктивно выражать чувства.
— Он разумен?
— В достаточной степени.
— А как с образованием?
— Он не способен функционировать на доступном интеллектуальном уровне.
— Но почему она? Почему он выбрал именно Берилл Мэдисон?
— У нее есть то, чего нет у него: свобода, слава. — Отвечая, Хант неотрывно смотрел в пустоту. — Он думает, что может понравиться ей, но дело не только в этом. Он хочет обладать теми качествами, которыми обделен сам.
— Так он знал, что Берилл писательница?
— От него трудно что-то скрыть. Так или иначе, он узнал это, узнал так много, что в какой-то момент, когда Берилл начала догадываться, замечать что-то, ей стало страшно. Страшно оттого, что он сумел так близко к ней подойти, нарушить все границы.
— Расскажите о той ночи. Что тогда случилось, Эл?
— Я знаю только то, что писали в газетах.
— Но вы же анализировали то, что прочли? И что у вас получилось?
— Она была дома, — медленно начал Хант.
— А вы можете предположить, что именно там произошло? — спросила я напрямик. — У вас есть своя теория? Можете выйти за рамки того, что писали газеты?
Хант подался вперед. Он снова стал другим.
