Автор
На веранде «Луи» я писаю и смотрю на морские водовороты, где изумрудно-зеленые отмели сливаются с темно-синими глубинами. Белые перышки облаков плывут по бесконечной голубизне неба, за рифами замерли шлюпки на якоре. Все звуки в одно мгновение растворяются под ударами страстного бриза....
— Я скажу тебе, что у меня в голове не укладывается, — продолжал Марино, провожая взглядом очередное промчавшееся мимо такси. — С чего такая секретность? Мисс Харпер решила свести счеты с жизнью, да? Ладно, пусть. Но зачем заметать следы? Сжигать бумаги? Ты что-нибудь понимаешь?
— Мисс Харпер была гордая женщина и, скорее всего, считала самоубийство постыдным деянием. Наверное, она хотела, чтобы ее смерть выглядела естественной, и, может быть, поэтому выбрала для последнего шага ночь, когда в доме была я.
— Почему?
— Возможно, не хотела, чтобы ее тело нашли только через неделю. — Машины пролетали мимо, и я уже начала подумывать, не лучше ли отправиться пешком.
— Думаешь, она знала насчет всех этих изомеров?
— Думаю, знала.
— С какой стати?
— С такой, что мисс Харпер хотела уйти из жизни достойно. Я допускаю, что она уже давно планировала самоубийство на случай обострения болезни, так как не хотела ни страдать сама, ни мучить своими страданиями других. Левометорфан — идеальный выбор.
— Ловко. — Марино махнул рукой, и такси, слава богу, повернуло в нашу сторону и подкатило к тротуару. — Знаешь, я ее зауважал.
— Это трагедия. Настоящая трагедия.
— Как посмотреть. — Он сунул в рот жевательную резинку и с ожесточением задвигал челюстями. — Я бы, к примеру, не хотел оказаться на больничной койке с трубкой в носу. Может быть, поступил бы так же.
— Она покончила с собой не из-за рака.
— Понимаю. — Мы шагнули к машине. — Но одно с другим связано. Ей и без того оставалось недолго, а тут сначала убивают Берилл, потом брата. — Он пожал плечами. — Какой смысл коптить небо?
Такси влилось в общий поток. Я назвала адрес. Минут десять мы ехали молча, потом машина свернула под узкую арку и выползла в широкий мощеный дворик с многочисленными клумбами и крохотными деревцами. Швейцар во фраке и цилиндре мгновенно взял меня под локоть и сопроводил в великолепный, ярко освещенный вестибюль, отделанный в розово-кремовой гамме.
Нас провели в офис. Менеджер отеля, мистер Т. М. Бланд, если верить латунной табличке на отполированном до блеска письменном столе, увидев нас, быстро закончил телефонный разговор. Марино не стал тратить время на любезности и сразу же перешел к делу.
