Автор
На веранде «Луи» я писаю и смотрю на морские водовороты, где изумрудно-зеленые отмели сливаются с темно-синими глубинами. Белые перышки облаков плывут по бесконечной голубизне неба, за рифами замерли шлюпки на якоре. Все звуки в одно мгновение растворяются под ударами страстного бриза....
У меня создалось впечатление, что у него просто нет времени на эти дела. Да и ведет он себя как-то странно. Серьезен, даже угрюм, в глаза не смотрит. — Я перевела дыхание. — Уэсли изменился, и, должна признаться, это мне действует на нервы.
— Думаешь, от тебя что-то скрывают? — спросил Этридж.
— Думаю, что да, Том.
— И чувствуешь себя немного параноиком, а, Кей?
— Не без того.
— А мне ты доверяешь? Веришь, что я на твоей стороне и забочусь в первую очередь о твоих интересах?
Я кивнула и снова перевела дыхание.
Мы сидели в обеденном зале отеля «Капитолий», излюбленном месте встреч политиков и плутократов. В трех столиках от нас расположился сенатор Партин, его изрезанное морщинами лицо заметно отличалось от того, что мелькало нередко на экранах телевизоров. Сенатор разговаривал о чем-то с молодым человеком, которого я видела где-то, но вспомнить, где именно, никак не могла.
— Большинство из нас в тяжелые времена испытывают подобные чувства. Нам кажется, что мы одиноки, всеми брошены, что мы одни в дремучем лесу.
— Так и есть, я одна в лесу. Но только мне это не кажется — такова реальность.
— Я понимаю озабоченность Уэсли.
— Конечно.
— Меня беспокоит, Кей, что ты строишь свои теории на интуиции, что идешь на поводу у инстинкта. Иногда такой путь ведет к беде.
— Может быть. Но порой к беде ведет и другой путь, когда люди чрезмерно все усложняют. Убийство же чаще всего удручающе примитивно.
— Не всегда, Кей.
— Почти всегда, Том.
— Ты не думаешь, что Спарачино каким-то образом причастен к этим смертям?
— Я думаю, что мы не можем позволить себе объяснять все случившееся его махинациями. Не исключено, что Спарачино и убийца идут параллельными курсами. Они оба опасны. Даже смертельно опасны. Но они разные. И никак не связаны. Ими движут разные силы.
— По-твоему, исчезнувшая рукопись тут ни при чем?
— Не знаю.
— И прогресса в этом направлении нет?
Разговор все более напоминал допрос, и я чувствовала себя неловко, как школьница, не выполнившая домашнее задание.
— Нет, Том. Я не знаю, где она.
— Возможно ли, что Стерлинг Харпер сожгла рукопись в камине перед смертью?
— Не думаю. Мы исследовали обгоревшие клочки бумаги. Эксперт пришел к заключению, что в камине сожгли высококачественную, дорогую бумагу. Такую используют для переписки или составления важных юридических документов. Вряд ли кому-то придет в голову расходовать ее на черновик книги.
