Автор
На веранде «Луи» я писаю и смотрю на морские водовороты, где изумрудно-зеленые отмели сливаются с темно-синими глубинами. Белые перышки облаков плывут по бесконечной голубизне неба, за рифами замерли шлюпки на якоре. Все звуки в одно мгновение растворяются под ударами страстного бриза....
Они жалеют, что ты ушел. Ты был чуткий и отзывчивый. Чувствовал чужую боль. И может быть, слишком остро ее чувствовал, а, Эл? Вот почему ты ни с кем не встречался, сторонился девушек. Ты боишься. Ты черт знает как боялся Берилл, верно?
Хант глубоко вздохнул, переводя дыхание.
— Поэтому ты и не хотел знать ее имя? Чтобы не поддаться соблазну, не позвонить, не совершить какую-то глупость?
— Я просто ее заметил, — нервно ответил Хант. — Честное слово, ничего больше. И я вовсе не думал о ней так, как вы здесь все представили.
Марино подался вперед и нажал кнопку «стоп».
— Обрати внимание, док, это важно. — Он вдруг повернулся и пристально посмотрел на меня. — Эй, ты в порядке?
— Ты слишком жестоко с ним разговаривал…
— Жестоко? Сразу видно, док, что ты мало видела меня за работой. Я бываю жестоким, но не в этом случае.
— Извини. Я и забыла, что в гостях у меня Аттила."
"— Но я же играл, — обиделся Марино.
— Тогда тебя надо номинировать на «Оскара».
— Перестань, док.
— Ты совершенно его деморализовал.
— Так надо, док. Человека нужно встряхнуть как следует, чтобы расшевелить, чтобы заставить его сказать то, в чем он никогда бы не признался. — Марино повернулся к телевизору и включил видеомагнитофон. — Дальше самое интересное, док. Самое важное. Не пропусти.
«— Когда это было? — спросил лейтенант на экране. — Когда она приезжала к вам в последний раз?
— Точно число не помню, — ответил Хант.
— Итак, в ту пятницу Берилл приехала помыть машину, — напомнил Марино. — И вы с ней поговорили?
— Вообще-то она заговорила первой, — уточнил Хант.
— Когда Берилл приехала на мойку, продукты еще лежали в багажнике?
— Нет.
— Помнишь, в чем она была?
Хант помолчал.
— В теннисном костюме. И в темных очках.
