Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
Остальные не причинят вреда. Наоборот – помогут.
Девушка скрылась на галерее… Вскоре из харема донесся приглушенный… то ли визг, то ли смех… Нет, все-таки смех…
– Радуются! – пояснил управитель.
Он уже оправился от первого потрясения, надел чалму, выпрямился и даже осмелился спросить:
– Что теперь со всеми нами будет, если теперь Туртукай – под Россией.
– Не бойся, старик, не убьют! – расхохотался Ляшин. – Мы, русские, народ отходчивый. – Чай, хозяева-то не все добро прихватили… На жизнь кое-как хватит, а?
– А дом? – не отставал управитель.
– Гм… – молодой человек задумался. – Наверное, наследникам отойдет… если тут есть такие.
– Есть, есть, – обрадованно закивал старик – едва чалма не свалилась. – И младшим женам… и мне кое-что отписано… А… может, какой русский эфенди здесь возжелает поселиться?
– Может быть. Но только временно…
На галерее послышались чьи-то легкие шаги, и в комнату вошла Бояна с небольшой замшевой котомкой на плече… и с обнаженным ятаганом в руке! Позади шагали еще три женские фигурки, закутанные в покрывала так, что виднелись одни лишь глаза.
Бояна махнула ятаганом:
– Это наложницы и младшие жены. Хотят спросить – что теперь с ними будет?
– Уже спросил один, – хмыкнув, Алексей кивнул на ятаган. – Нашла? Или отобрала?
– Рашида отдала, – девчонка кивнула на негритянку, и та тут же поклонилась, приложив руку к левой груди. – И еще кинжал, и – видишь – пояс. Хороший, кожаный.
– Тебе бы еще сорочку сменить."
"– Сменю. Успею, – Бояна сняла с плеча котомку. – Я свои вещи нашла. Самое главное – кофту с молитвами… Подарок Джамили. Была у меня такая подружка еще там, в Кючук-Кайнарджи… Да, вот еще – всем девушкам Керим шелковые шнурки оставил. Подарочек на прощанье. Чтоб удавились.
– Не, не, не! – замахал руками молодой человек. – Давиться не надо. Надо жить. Переведи…
– Они понимают.
– Тем более!
Молодой человек подавил улыбку и, вспомнив незабвенного товарища Сухова, обратился к остаткам гарема напрямую:
– Девушки! Вы теперь не чьи-то там жены, а свободные женщины Востока! Сами по себе теперь будете жить.
– Ой! – наложницы разом вздохнули.
– Обижать вас никто не будет, а вот насчет жить… Хозяйство, я вижу, имеется. Сад, огород, овцы… Проживете!
Повернувшись к Бояне, молодой человек понизил голос:
– Как у них со стариком?
– Он их побаивается, – девушка едва сдержала улыбку. – Особенно Рашиды.
