Во времена русско-турецкой войны молодой суворовец должен не только участвовать в боевых операциях, но и разоблачить вражеских шпионов, проникших в армию. Перед героем встанут испытания, требующие мужества, верности долгу и смекалки.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Суворовец»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Во времена русско-турецкой войны молодой суворовец должен не только участвовать в боевых операциях, но и разоблачить вражеских шпионов, проникших в армию. Перед героем встанут испытания, требующие мужества, верности долгу и смекалки.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Во времена русско-турецкой войны молодой суворовец должен не только участвовать в боевых операциях, но и разоблачить вражеских шпионов, проникших в армию. Перед героем встанут испытания, требующие мужества, верности долгу и смекалки.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Черноглазая, в белом, скрывающем волосы, платке, с миленьким личиком, она спустилась во двор, осторожно придерживая кувшин руками и с любопытством посматривая на гостей.
– Здравствуйте! – во весь рот улыбнулся Прохор.
Девушка тоже улыбнулась, да, пройдя к птичнику, вылила воду из кувшина в корыто. Иль не вода то была, а какое-то зелье?
Из-за птичника вдруг появились двое парней лет по двадцати с виду. Русоволосые, с бородками, в одинаковых барашковых шапках. Судя по одежде – работники. Эти, в отличие от девчонки, не улыбались, смотрели настороженно. Девушка тоже спрятала улыбку, согнулась:
– Цыпа-цыпа-цыпа!
Куриц кормила, ага. А потом как-то быстро подхватила опустевший кувшин да ушла. Скрылись из виду и парни. Вообще со двора ушли, куда-то подались к винограднику.
– Как бы они это… за турками не послали! – поглядывая на обезлюдевший двор, всерьез забеспокоился Прохор.
Опытный Никодим Иваныч лишь махнул рукой и негромко присвистнул:
– Да если и так – что с того? Покуда до ближайшего села доберутся, пока там… А мы ведь, чай, сюда не с ночевкой! Зелья хмельного купим – и поминай, как звали. Прощай!
– Так-то оно так…
Парень не закончил фразу – на галерейке, опоясывавшей весь второй – деревянный – этаж, появилась щуплая фигурка подростка:
– Эгей! Заходите. Денчо-дед откушать просит. Заодно и о цене сговоритесь, ага."
"Переглянувшись, друзья поднялись по старой скрипучей лестнице на галерею и, сняв треуголки, вошли в дом, сразу же перекрестившись на висевшую в красном углу икону.
В просторной горнице за столом, на лавках сидели двое – седой, но еще вполне крепкий старик в длинной льняной рубахе с кожаным поясом и в подбитом кроличьим мехом полукафтанчике – жупане, и – напротив старика – красивая молодая женщина с темными как смоль волосами, перевязанными широкой зеленой лентой с серебристой арабской вязью. Одета она была вовсе не так, как та давешняя девчонка с кувшином. Богато и… не по-здешнему, что ли. Скорей, по-турецки: узорчатый полукафтан ярко-бирюзового цвета, с широкими рукавами, из-под которого выглядывали рукава белой шелковой рубашки с глубоким вырезом, отрывающим ложбинку высокой груди. Тонкий, украшенный серебром, кожаный пояс, кисейные штаны, мягкие турецкие туфли. Золотые браслеты, унизанные перстнями пальцы, тонкие и длинные, как у пианистки. На левом запястье – татуировка с изящной арабской вязью. Смуглая красавица с тонкими чертами лица и пронзительным взглядом.
Откуда она здесь? Каким ветром занесло в этот край? Таким утонченным фифам место, скорей, в гареме какого-нибудь паши. А румяна, румяна! И накрашенные ногти, и тоненькая ниточка бровей – искусно, искусно… Положительно, очень, очень красивая женщина. Необычно, не по-деревенски красивая.
