Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
– За чем же еще-то?
– За лодками? – сдвинув на затылок шапку, казак ненадолго задумался. – А что, так, верно, и было.
Капрал же ковал железо, пока горячо:
– Я вот думаю, может, нам эти лодки взять? Ну, одолжить на время. Коль уж их там турки ждут… А тут мы…
– Ага, – покивал казачок. – Смекаю. Только – кто бы знал, где турки-то?
– Осмелюсь доложить, ваш-бродь, – без особой субординации вступил в разговор Никодим Иваныч. – Где турки – тут ясней ясного. Где-то на бережку прячутся и недалече. Лодок ждут.
– Вот тут и мы – с лодками, – Алексей поправил саблю.
– Ну, пусть так, – махнул рукой подъесаул. – Так и сговоримся. Вы, как вражин увидите, знак подайте. Ну, пальните два раза кряду в воздух. Ну и мы, ежели допрежь вас заметим – тоже известим.
На том и договорились. И правда, куда как легче хитрого врага с двух сторон искать – и с воды, и с суши.
* * *"
"Монастырские дали лодки не сразу, пришлось договариваться с игуменом, на что ушло как минимум с полчаса.
Турецкие солдаты, особенно наемное воинство – левенды, воевало не за просто так. Не только за жалованье, за деньги, но и – в большей степени – за добычу.
Монахи дали просителям всего-то три лодки. Правда, одну – большую, вместительную, о четырех веслах. Да больше разведчикам и не потянуть было! Всего-то семеро и осталось, ну, еще казачков попросили.
