Май 1773 года. Нижнее Дунайское побережье: луна скользит по небу, заливая зловещим светом степь и крутые берега, переливаются в реке сплетенные колючие заросли, а вокруг – легкий запах полыни и яблоневых цветов. Тишина тихой лунной ночью не кажется пустотой, а живостью природы....
– Истанбул, эх…
Мечтатель, однако…
Неужто это и вправду Стамбул? А где мост? А где… Где полицейские и таможенные катера, где современные суда, куда все это делось? Бог весть… Неужто… Нет, быть такого не может! Еще нужно понаблюдать, еще…"
"Галера все же пристала к какому-то пирсу. Очень ненадолго. Спустили мостки, и капитан Ахмет Озер-бей сошел на берег в сопровождении «господ офицеров». Затем на больших арбах (!) привезли ядра для пушек и мешки с порохом! Надо же, игрища продолжались… или…
Боеприпасы быстро разгрузили раскованные наемники.
– Ну вы! Поболтайте у меня!
Коренастый Казнак погрозил шиурме плетью. Вообще, не такой уж он был и садюга – зря никого не бил. У Ляшина, правда, вся спина горела – так ведь и было за что! Грести-то толком не умел. Вот, учился по ходу дела, и ту уж без плети – никак. Такая вот развивающая педагогика. А что? В обычной российской школе пригодилась бы, точно.
Стояли в Стамбуле – если это был Стамбул – недолго, меньше суток. Вообще, было не очень похоже на то, что судно должно отправиться в дальний поход. Ни пресную воду не грузили, ни провизию. Вот только порох и ядра. Даже количество солдат и артиллеристов на галере не увеличилось.
Погрузились, дождались возвращения капитана с офицерами, да рано утром уже и отправились в путь.
Город и впрямь производил впечатление своими размерами и красотой! Из гавани выгребались, наверное, часа три, если не больше. Потом поставили паруса – а город все никак не заканчивался, все тянулись по берегу дома, дворы, оливковые рощи, смоковницы и кипарисы. Сонмища рыбачьих лодок оккупировали все море, наверное, их было куда больше сотни, глаза устали смотреть.
