Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
Я засмущалась и сдвинула ноги. Неужели паладину ведомы особые поцелуи, о которых говорил Расс? Вот уж не верится!
— Что ты делаешь, Генри? — прошептала я, сдерживая судорожное дыхание.
Пальцы, гладящие его влажные волосы, задрожали и похолодели. С губ срывались стоны, я выгибалась и закусывала губы в исступлении от ласк.
Он коснулся горячим языком тугой горошинки между ног, я вознеслась к небу, но осыпаться пеплом мне не дали. Быстро убрали язык от самого чувствительного места и потянулись невесомыми поцелуями вверх.
— Пресветлая… — простонала я. — Пожалуйста, Генри… Иди ко мне…
— Не так скоро, огненная моя, — хрипло прошептал паладин.
49 Горизонтальные уроки часть 2
Генри взял за запястье и прижал к постели, второй рукой принялся развязывать корсет. Я податливо выгнулась, помогая себе освободиться от одежды.
Мягко проведя языком по ореолу соска, паладин вобрал его в рот и застонал.
Перед глазами заплясали цветные огни. Кожу сладостно закололо миллионами игл. Я закинула бёдра на Генри, прижимая к себе.
Внутри, словно из жерла вулкана, поднимался огонь, крутились пламенные вихри. Жар ударил в руки и ноги, тело напряглось, и Генри это почувствовал.
— Расслабься, дай огню течь свободно, — прошептал он, оторвавшись от моей груди.
— Как?! Свободно?! — воскликнула я. — Если расслаблюсь — взорвусь! Войди в меня, Генри, забери часть огня, это поможет, я чувствую!
— Нет, — покачал он головой. — Я обещал тебе урок.
— Генри, не-ет, — застонала я обречённо. — Как ты жесток!
Он одобрительно улыбнулся и продолжил целовать и лизать мою кожу, доводя до истомы.
— Дай огню двигаться, течь по телу…
Я закрыла глаза, слушая собственное рваное дыхание, и попробовала направить рвущееся неистовство по кругу, как учил Генри. Теперь сама, без помощи его рук.
Огонь забурлил, не желая поддаваться, но я была тверда.
— Хорошо, Трис, — прошептал Генри, не убирая губ с груди, и провёл ладонью меж бёдер.
"Паладин раздвинул свой халат и медленно наполнил меня.
— А-а! — застонала я, кусая губу.
Так глубоко, так сладко! Медленно… Нежно… Доводя до грани неистовства, но не переступая её.
От силы чувства я впилась в ткань халата на спине Генри и почувствовала, как она плавится под моим прикосновением. Мои ладони воспламенились. Я страшно испугалась и дёрнулась.
Генри не выпустил.
