Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
Магистр Ристус говорил, что, возможно, это отголоски магии огня, наследие отца, ведь он паладин. И что с рождением детей пройдёт.
Всё пройдет…
Генрих не дождался от меня ни намёка на благосклонность, наклонился и прижался к губам. Горячие и влажные, приятные… Какой он приятный на вкус… какой стыд… За вторжение в мой рот, я буду жаловаться папе!"
"Паладин отдалил лицо и поглядел мне в глаза, счастливо улыбнувшись.
— Поздравляю, леди Беатрис, моя герцогиня, — пророкотал он и поцеловал руку.
Я засмотрелась в его лучистые глаза и поняла, что пропала.
— Поздравляю, герцог! — отец пожал руку моему мужу. — Береги жену. Лучшие покои для вас уже готовы.
— Благодарю, мой Лорд! Буду беречь, — поклонился Генрих. — Но позвольте, я желаю увезти жену в Ревош. Сегодня же.
Мои глаза округлились. Ревош? Старый маленький замок Даренфорсов. И почему я думала, что мы будем жить здесь, в столице?! Рядом с папой и мамой! Что мне делать одной в Ревоше, когда паладин уйдёт в поход?!
— Что ж, я не могу повелеть тебе, где приходовать жену.
Голос отца был строг и печален.
Генрих низко поклонился королю и повёл меня из Собора. На улице уже ждала повозка Даренфорсов. Муж помог забраться на сиденье и сам сел рядом. Неприлично близко.
Или прилично? Ведь я теперь принадлежу ему…
Я отодвинулась и отвернулась к окну. Меня лихорадило от страха грядущей жизни. От того, что придётся лишиться силы, когда я только-только сумела научиться ей управлять.
Повозка затряслась при движении, и от удара на очередной кочке меня подкинуло в руки мужу.
Генрих положил мне на плечо тяжёлую руку, надёжно заперев в объятии. Находиться в руках мужчины, от которого так умопомрачительно пахло моей любимой вербеной, было приятно, но слишком страшно.
— Беатрис, не бойся, — хрипло сказал он. — Я не причиню тебе боли.
— Так уж и не причинишь! — ощетинилась я, прожигая его испытующим взглядом.
— Я постараюсь.
Генрих находился так близко, и я поглядела на его рот, тот которым он меня целовал. Тот, на который я хотела пожаловаться папе.
— Уж постарайся! — с вызовом сказала я, не сводя взгляда с мужественно очерченного рта.
Генри улыбнулся и бережно прикоснулся к моим губам.
