Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
Сын? Этот юноша сын начальника стражи! Значит, не за мной они пришли…
Пока все заняты семейной сценой, надо удирать!
Я осторожно отступила на несколько шагов и направила взор к переулку, на котором стоял дом Хакона.
— Всё хорошо, отец! Эта женщина спасла мне жизнь! — Антуан указал на меня, и я замерла. — Её послала Пресветлая! Я уже был одной ногой в могиле…
— Трис-са! — позвал начальник стражи.
— Да, господин… — я скромно опустила взгляд.
— Роберт, — зови меня по имени, девочка. — Ты спасла жизнь моему мальчику, единственному с-сыну! Я благодарен тебе! Не бойся! Честно, говорю, не бойся, больше не буду прис-ставать к тебе!
— Я спешу, господин Роберт… — я беспрестанно бросала взгляд к переулку, где скрылись рыцари Генри.
— Понимаю, — кивнул он, поднялся и накинул мне на плечи свой плащ. — Не буду задерживать, ведь святилище пострадало больше вс-сех! Там твои подруги. Беги, Трис-са, беги! Помоги им. Я уже направил стражей помочь расчистить завалы, но людей не хватает. Полгорода в руинах!
27 В святилище
Сердце ушло в пятки.
Бросив напоследок взгляд на улицу, ведущую к дому Хакона, я побежала через площадь к родному святилищу. Оставлять Генри было так тяжело, но я знала, что с ним много верных людей, а с детьми Греты — никого.
Святилище стояло на окраине города, и ещё издали я увидела чёрный дым пожара. Огонь ещё не потушили, и языки пламени поднимались из-за каменной стены.
— Там дракон! Он — там! — услышала я возгласы из толпы.
Городская стена была частично снесена, словно от удара чего-то большого и мощного. Значит, вот где рухнул дракон! Вокруг ходили воины: я увидела несколько рыцарей из числа людей Генри.
Но дракон меня сейчас не волновал. Нужно было найти Идду.
Входя в перекосившиеся ворота святилища, искала глазами дом травницы и столкнулась с идущими навстречу с монахинями.
— Извините, — прошептала и подняла взгляд."
"Дом горел, и на сердце у меня стало совсем черно.
Светлая Альба и ещё несколько старых монахинь стояли посреди двора с бледными и искажёнными болью лицами.
— Триса, помоги! — раздался голос.
Я обернулась и увидела Грету, машущую с крыльца монашеских келий.
Я побежала навстречу.
— Как дети? Идда?
— Живы.
