Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
Тёплые лучи легли на лицо, и я почувствовала их благодатное тепло. Сродни тому, что дарил мне Генри.
Генри… Жив ли ты?
Я попыталась ощутить в воздухе колебание силы, но ничего не получалось.
Проглотив ком в горле, я твёрдо решила идти к дому Хакона, чтобы увидеться с паладином.
— Триса, сбегай за кашей, — попросила Идда, накрывая плечи плащом. — Я ухожу к больным, а Грета с малышами. Там во дворе наладили кухоньку, будь добра.
Я села на постели и поглядела на Грету, менявшую младенцам пелёнки. Рик увидел, что я проснулась, подошёл ко мне и полез на колени.
— Ты вернулась, Тлиса! — улыбнулся мальчик.
Я обняла его и вдохнула медовый аромат макушки. Может, зря я вчера пользовалась мазью? Может, понесла бы, и была бы теперь не одна, и у Генри было бы продолжение… Ну, и что, что было бы тяжело, жила бы, как Грета, помогали бы друг другу. А теперь паладин тяжело ранен, и неизвестно встанет ли.
— Тебе больно, Тлиса? Почему ты плачешь? — пролепетал малыш.
— Нет-нет, всё хорошо. Пойдём за кашей, Рик, поможешь? — я бросила вопрошающий взгляд на Грету, и та кивнула.
— Да! — воссиял Рик.
Принесу детям кашу и побегу к Генри!
Мы размещались в монашеских кельях, и в каждой комнатке стоял сундук с одеждой. Я достала серое платье, надела платок и накинула шерстяной плащ. Натянув на Рика шапочку, взяла мальчика за руку, и мы пошли во двор.
Было людно и шумно. Толпа мужчин разбирали завал главного дома.
Мы с Риком пристроились в очередь. Я поправила на нём шапочку и прикрыла полой своего плаща, защищая от ветра.
— Хакон всё же молодец, — донеслись разговоры горожан, стоявших со мной в очереди. — Подвёз крупы и зерна, обеспечил нуждающихся едой. Обещал и дома восстановить. Вон святилищем уже занялись!
Я направила взгляд на мужчин, разбирающих пожарище, оставшееся на месте главного дома, и крепче прижала к себе Рика.
Когда подошла наша очередь за кашей, перед нами вклинился высокий мужчина в одежде, измазанной сажей пожарища.
— С зари на ногах, пропусти, крошка, — буркнул он, загребая миску широкой ручищей.
Ну, ладно, мне не жалко. Пусть работяга, разгребающий завалы, подкрепится.
Взяв горячую миску, он отошёл в сторону, и взгляд его тёмных глаз скользнул по моему лицу и ребёнку, прижавшемуся к моим коленям.
