Где же ты, тот, кого я так жду? Мысли о прошлом заставили потекать слезы по щекам. Я подобрала листики целебной моросянки и тихо собирала траву для продажи на рынке. А сейчас нужно преодолеть усталость, чтобы завершить работу до темное снах.
— Ни целительного, ни огненного! Это моя суть, и я не променяю её на… на ребёнка! Ходить, как бочка, мучиться родами! Ну нет!
Генри зажмурился, выслушивая колкости.
— Ты же обещала. Прошёл год. Потом ещё один. И ещё!
— Передумала.
— Трис, огонь может погубить! Каждый новый день я просыпаюсь в страхе, чтобы ничего с тобой не сделалось!
— Так научи меня, как покорить его! — рявкнула я, дав волю слезам.
— Это больно. Испытания слишком тяжёлые. И если ты их вдруг преодолеешь, то уже не родишь мне наследника. Я не пойду на это.
— Что ж, — фыркнула я и сложила руки на груди, — не хочешь, не надо!
Снизу из гостиной донеслись мужские голоса и смех.
— Гости ждут, нужно идти, — сдержанно произнёс муж.
— Иди.
Генри заправил сорочку в штаны и покинул комнату, унеся с собой аромат вербены.
В душе разрасталось противоречивое чувство. Я хорошо помнила ту Беатрис, которая любой ценой пыталась спасти свой дар. Но и Генри было жаль. Жена у него была слишком колючей и самовлюблённой. Я такой уже не была.
Шум из гостиной становился всё громче, звенели приборы и доносились голоса, потом Генри поиграл на виоле тягучую, заунывную мелодию. Она раскрывала его настроение, его тоску. Генри мало выражал чувства словами, их выражала музыка, часто быстрая и яркая, но подчас невероятно трепетная и трогательная. В такие минуты он безотрывно глядел на меня, и я знала, насколько дорога ему.
Скоро всё стихло. Генри долго не возвращался в спальню, и я решила выглянуть на лестницу, посмотреть, что они там делают.
Накинула шёлковый халат и выглянула за дверь. С галереи второго этажа открывался вид на гостиную. Генри и Рэндеваль сидели в креслах у камина. А широкий, как шкаф, паладин Грон Гройс занимал диван. Мама Генри леди Элизабет вместе с женой Грона и двумя уже взрослыми, но ещё незамужними дочерями ворковали за столом.
Тоненькие красавицы с белой нежной кожей и тёмно-каштановыми волосами вызывали во мне бешенство и жгучую ревность. Я знала, зачем Грон возит их к нам в гости из столицы!
— Генри, я, как твой наставник, прошу, чтобы ты, наконец, решился! От этого зависит наше будущее и будущее страны! — Грон выдохнул дым трубки и испытующе поднял бровь, поглядев на Генри.
Вот это наглость, Гройс! Да я под суд тебя отдам! За выступление против короны! Я принцесса, а ты подбиваешь моего мужа на измену!
Я разозлилась и чуть не выкрикнула это вслух, стоявшая в неглиже на лестнице, но слова Генри вовремя меня утихомирили.
