Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
Ей уже не раз удавалось увиливать от скребка, и Бренна крикнула, предупредив Оуэна о вредном нраве Джилли. Потом пошла искать свои вещи.
Узкую долину, выбранную Коннором для отдыха, со всех сторон окружал густой лес. Земля и деревья были по-весеннему окрашены в коричневато-зеленые тона, среди которых кое-где были заметны вкрапления лиловых цветов, недавно проснувшихся от зимней спячки. Мощные золотисто-зеленые ветви аркой нависали над головой. Потоки угасающего света пробивались сквозь деревья, но они позволяли заметить лишь тропу, ведущую к озеру, которое, как объяснил Куинлен, лежало с южной стороны поляны.
Бренне захотелось уединиться и привести себя в порядок.
Через десять минут Коннор решил, что она достаточно времени провела в одиночестве, и отправился к ней. Он застал ее стоящей на коленях перед мешком с вещами. Она копалась в них, бормоча что-то себе под нос. Вокруг в беспорядке была разбросана одежда."
"Бренна не отдавала себе отчета в том, что делает. В голове у нее сидела одна-единственная мысль – как ей отсюда выбраться? Слава Богу, у нее еще есть время, чтобы что-то придумать.
Коннор навис над ней, ожидая, когда она обратит на него внимание.
Но через несколько минут ему надоело, и он подал ей вышитое полотенце:
– Может, ты его ищешь?
– Да, спасибо, – рассеянно ответила Бренна. – Наверное, я только что уронила его, иначе сразу нашла бы. Я вообще-то очень наблюдательная.
Коннор не стал спорить. Полотенце, впрочем, как и голубую ленту, он подобрал еще у ручья.
– Умойся, Бренна, у тебя весь рот в краске.
Она с такой поспешностью выпрямилась, что чуть не опрокинулась назад.
– Я не крашусь. – Она пришла в ужас от его замечания. Только женщины, путь которых устремлен в ад, способны на языческие поступки.
– Да это моя краска.
– Но как она могла… А, вспомнила, ты хитростью заставил меня сказать: «Женись на мне», – а потом поцеловал без разрешения.
– Да, – согласился Коннор, хотя то прикосновение к ее губам едва ли он мог назвать поцелуем. Так, что-то символическое, ритуальное, не более того. – Давай поторапливайся, священник ждет нас.
Бренна не могла поверить своим ушам. Она проворно вскочила на ноги.
– Прямо сейчас? Священник ждет нас сейчас? А чего ради он ждет?
Коннор смутился – она вела себя так, будто начисто забыла обо всем случившемся.
