Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
– Да чтобы покончить с нашим делом. Казалось, она по-прежнему его не понимает.
– Каким делом?
– Ну не могла же ты так быстро забыть? – раздраженно проговорил он. – Мы женимся. Мы с тобой женимся. Вспомнила?
– Как, сейчас? Ты хочешь жениться на мне прямо сейчас? Она запустила пальцы в волосы, потом заломила руки. Боже милостивый, она поняла, что кричит на него, но остановиться не могла. Коннор смотрел на нее холодно и спокойно. Наверное, он выжил из ума, не унималась она, если считает, что она может выйти за него замуж прямо сейчас.
– А чего ты ожидала?
Бренна была настолько потрясена, что не сразу нашлась с ответом.
– Я? Ну хотя бы что ты дашь мне время!
– Время для чего?
«Да чтобы вырваться из этого кошмара!» – хотелось крикнуть ей.
– Время, чтобы ты… э-э… привез меня к себе домой. Да, именно этого я ожидала. Мне нужно время, чтобы подготовиться к свадьбе.
– Ну значит, я уберег тебя от лишних волнений. Потом сама будешь благодарить меня.
– И время, чтобы ты образумился! – выпалила Бренна.
– А я прекрасно понимаю, что делаю.
Внезапно Бренна почувствовала легкое головокружение и поняла, что впервые в жизни готова упасть в обморок. Она повернулась, пошла к самому краю озера и села на берегу. Закрыв глаза, она пыталась что-то придумать, а мир кружился вокруг нее.
Да, нужно срочно что-то придумать. Хоть что-нибудь. Ее охватила такая дикая паника, что разум больше не подчинялся ей.
Она должна пойти поздороваться со священником. Да, она обязательно поздоровается с ним. И поговорит.
Но Коннор быстро вышел из терпения. Что она сейчас-то делает? Видит Бог, мужчина способен ждать долго, но ее сопротивление начинает надоедать.
Он вовсе не был ласковым. Лицо Бренны пылало, когда Коннор закончил эту процедуру; правда, он не понял, отчего оно горело огнем – оттого, что он слишком грубо обращался с нежной девичьей кожей, или Бренна просто покраснела от смущения.
