Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
– Нельзя с таким лицом стоять перед святым отцом и перед Богом!
Она тоже говорила с угрозой, и более явной, чем он. Коннор самому себе не желал признаться, но на него произвел впечатление ее тон.
– Я хочу поскорее завершить дело.
Она вырвалась от него и скрестила руки на груди.
– Мы подождем.
– Если ты думаешь…
– Я ничего больше не прошу у тебя.
К черту все! Кажется, она сейчас расплачется. Неужели эта женщина не понимает, что должна стать его женой? Что ей оказывают честь, а не объявляют смертный приговор? Но похоже, невеста и впрямь этого не понимала.
– Моя боевая раскраска действительно так важна для тебя? Бренна не могла поверить, что такой вопрос вообще можно задавать.
Каждому известно, что бракосочетание – это таинство и явиться на него в боевой раскраске – значит нанести оскорбление Богу, церкви, священнику и ей, невесте.
– Да, для меня это очень важно."
"– Тогда ладно. Но я подчиняюсь твоему требованию в последний раз.
– Да, ясно. Я это очень ценю.
Бренну внезапно охватило желание расхохотаться, но она сумела сохранить серьезное лицо, наблюдая, как Коннор, ворча что-то себе под нос, направляется к озеру. Она позволила себе улыбнуться, когда он вошел под сень деревьев. В первый раз за очень долгое время она не испытывала страха за свое будущее.
Она стояла с улыбкой на лице, пока не вспомнила о синелицых язычниках, сопровождавших жениха.
Прежде чем повернуться к ним, она негодующе нахмурилась:
– Вы знали, что вам предстоит присутствовать на бракосочетании?
Ничего больше ей не пришлось добавлять. Куинлен и все остальные склонились перед ней в поклоне и тут же поспешили вдогонку за своим лаэрдом.
Они не сопротивлялись, как Коннор, а просто подчинились ей.
