Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
Правда, мать никогда не раскрывала дочери деталей, но главное Бренна себе представляла или по крайней мере думала, что представляет. Воображаемые подробности настолько ужасали ее, что она пыталась заставить себя думать о чем-то более возвышенном и не таком грязном.
И что толку беспокоиться? Если Коннор задумал взять ее сегодня в постель, может, Бог сжалится над ней и сделает так, что она проспит ужасное испытание?
Она даже засмеялась сама над собой, настолько уж нереальной была эта мысль, и принялась раздеваться.
Бренна бросилась в воду, которая оказалась ледяной, так что зубы у нее застучали от холода, но она стала быстро мыться.
Она уже собралась выйти на берег, как услышала чьи-то шаги. Бренна ринулась обратно в воду и погрузилась до подбородка, ожидая, кто появится.
Через минуту у кромки воды стоял Коннор. Он принес плед.
– Пора выходить.
– Останусь одна – тогда выйду.
– Почему?
Она не верила своим ушам. О чем он спрашивает?
– Потому что так надо.
– Ты замерзнешь до смерти. Выходи немедленно.
– Нет, не выйду! На мне ничего нет. Мне надо остаться одной.
Он сделал вид, что не обращает внимания на ее крик.
– Здесь никого нет, – сказал он.
– А ты? Не выйду, пока ты не уйдешь!
Да, невеста снова осмелилась на него кричать. Коннор зло затряс головой:
– Не смей повышать на меня голос!
По его тону было ясно – его терпение кончилось."
"Бренна вспомнила про данную сегодня клятву ладить с ним и с надеждой подумала, что, если она сейчас ему уступит, он отплатит ей добром.
Губы ее онемели от холода, зубы выбивали дробь, и Бренна едва смогла произнести:
– Хорошо, я не буду кричать. Только уйди, пожалуйста.
– Нет.
Муж не понимал, как отвечать добром на добро. Что ж, придется объяснить ему позже. Не сейчас. От холода Бренна посинела, как старая слива. Она чувствовала, что если не выйдет на берег сейчас же, то совершенно окоченеет.
Собственная гордость убивала ее.
– Я не могу выйти.
– Да почему же? Неужели ты стесняешься? Коннор, казалось, искренне удивился.
Бренна закрыла глаза, прося Бога ниспослать ей терпение, и ответила:
– Конечно, стесняюсь.
– Мы не должны стесняться друг друга. Хочешь, я к тебе приду?
– Я тогда сразу пойду ко дну.
Эта смешная угроза только вызвала у него улыбку.
– Может, тебе легче станет, если я тоже разденусь?
– Нет!
Она не поняла шутки Коннора. Честное слово, если бы она сейчас закричала на него, он бы подумал, что ему надо самому войти в воду и вытащить ее.
