Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
Очень может быть, что Бренна сама не понимает, насколько она соблазнительна, как волнует его ее нагота. Она бы еще более негодующе нахмурилась, если бы поняла, что вот-вот может оказаться на расстеленном одеяле, – еще минута, и он не совладает с собой и швырнет ее наземь!
– Перестань мотать головой, – грубо бросил Коннор.
– Я только даю тебе понять, что нисколько не испугалась. Просто я никак не ожидала, что ты повернешься ко мне. Твои манеры вообще оставляют желать много лучшего.
Коннор улыбнулся. От удивления глаза у нее округлились.
– Или хорошие манеры для тебя ничего не значат?
– Нет.
– Нет? Но ты должен понимать, как это важно.
– Почему?
– Почему? – озадаченно повторила она.
В голове у нее было пусто. Боже, помоги! Она не могла придумать ни одной веской причины и ответить на его вопрос. Он так тепло и нежно смотрел на нее, что она вообще забыла, о чем шла речь.
Бренна придвинулась к Коннору чуть ближе.
– Ты меня очень смущаешь, – прошептала она. – Но если я не хочу лишиться рассудка, я должна научиться понимать тебя.
– Ну, теперь ты можешь отпустить меня.
Ему не хотелось ее отпускать, и, привыкший подчиняться только своим желаниям, Коннор оставил ее просьбу без ответа. Его грубые мозолистые руки ощущали мягкую гладкую кожу, точно у ангела небесного, глаза не отрывались от бледно-золотистых волос, мерцавших в свете луны."
"Как же другие мужчины прозевали такое сокровище?
– Скажи, за тобой ухаживал кто-нибудь из мужчин?
– Я была помолвлена с одним бароном, но он умер, когда я была еще ребенком.
– А барон, с которым ты была помолвлена, погиб в бою?
– В постели.
– В постели?
– Это был трагический случай. Ничего смешного.
– Только англичанин может умереть в постели.
Бренна решила, что на такое глупое замечание отвечать не стоит.
– Ты наконец перестанешь сжимать мои руки? Коннор подчинился.
– Ты все еще смущаешься?
– Немного.
– Я не хочу, чтобы ты меня стеснялась. Не хочу. Бренна засмеялась было, но заметила, что он говорит совершенно серьезно.
– А ты сам чувствуешь, с какой злостью ты говоришь? – И, не дожидаясь ответа, добавила:
– Становится холодно. Если ты меня отпустишь, я закончу одеваться.
– А зачем? Мы сейчас же идем спать.
