Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
Но когда он велел ей открыть рот, она взглянула на него так, будто не сомневалась, что муж сошел с ума. Она не могла понять, зачем это нужно. И только когда он повторил, она уступила – приоткрыла рот.
Коннор поцеловал ее так, как ему и хотелось с того момента, когда он увидел ее сегодня. Его язык быстро двигался в сладком теплом пространстве ее рта, что оказалось гораздо приятнее, чем в мечтах. Господи, как ему нравилось ее целовать!
Ей это тоже понравилось. Она обвила его шею руками и принялась гладить – сперва робко, потом смелее, ласки ее становились все более страстными в предвкушении огромного чувственного удовольствия.
Дрожа, Бренна все теснее прижималась к Коннору. Велико было искушение овладеть ею немедленно. Он призвал на помощь всю свою волю, чтобы сдержаться, – если он сделает это сейчас, то вышибет из нее весь дух и ей будет больнее, чем может быть. Она еще не готова, Коннор это чувствовал. Но она будет готова, пообещал он себе, даже если для этого понадобится время, а неистовая страсть разорвет его.
Он должен был быть терпеливым и сдержанным, чтобы помочь ей преодолеть страх перед предстоящим. Он старался успокоить и отвлечь ее нежными ласками, понимая, что, только когда у нее возникнет ответное желание и она не станет сопротивляться ему, она не испытает неприятных ощущений. Все больше увлекаясь, он не отрывал своего жаркого рта от сладких подрагивающих губ Бренны. Он уже ничего не чувствовал, кроме всепоглощающего желания овладеть ею, и с каждым поцелуем оно становилось все более жгучим.
Бренна начала тихо постанывать, и тогда он почувствовал, что страсть его вот-вот достигнет вершины. Не давая ей опомниться, он подхватил ее на руки и понес на ложе под соснами.
Он пытался быть нежным, насколько он мог представлять себе, что такое нежность, и при этом не забывать, какой он тяжелый. Чтобы не раздавить ее, он решил держаться на руках. Коннор накрыл ее своим телом, и по нему волной прокатилась дрожь. О Боже, какой от нее исходит аромат и как ловко лежит она в его объятиях! Он уткнулся лицом в шею Бренны, глубоко вдохнул ее пьянящий запах и громко застонал в экстазе.
Бренна была полностью во власти новых ощущений. Думая только о том, что ее ждет безумная боль, она и не предполагала, что ей понравится то, что с ней сейчас происходит. Ею постепенно овладевала жажда неземного удовольствия. Ее тело требовало этого удовольствия со все возрастающей страстью.
