Автор
В старом поместье наступает таинственный мир: каждый звук кажется знакомым, а каждое движение запечатлено ненавистью его прежнего владельца. Когда молодой лорд наконец делит завещание и смотрит в глаза сыну, ненависть становится кровью — он должен восстановить справедливость или остаться в вечной тени....
Она недоумевала: как такое могло случиться с ней? Она не знала, нравится ли все это Коннору, и терялась в догадках. Бренна даже собиралась спросить его, что она может сделать для него, чтобы ему стало так же хорошо, как и ей.
Но когда она ощутила над собой его тело, думать было уже невозможно. Он шептал ей в ухо слова, которых она никогда прежде не слышала и от которых ее желание становилось все нестерпимее.
Она чувствовала его руки на своем теле, казалось, они были повсюду. Наверное, она не должна позволять ему прикасаться к своей груди; надо сказать Коннору, чтобы он немедленно перестал, но вместо этого Бренна всем телом выгибалась ему навстречу, подсказывая, что она хочет его ласк еще и еще.
Она попыталась было остановить его руку, устремившуюся к ее бедрам, но он не обратил никакого внимания на эту последнюю попытку слабого сопротивления – он хотел узнать, готова ли она его принять. Как только он ощутит ее влагу, он сразу ринется вперед, подчиняясь требованию плоти.
Он стремительно, одним глубоким толчком вторгся в ее тело.
Она вскрикнула, ощутив мгновенную острую боль. Ее крик эхом разнесся в соснах, и только тогда он заставил себя остановиться, дать ей время унять боль. Он не смог сдержать стон мужского удовлетворения, или это был не стон, а крик? Он был настолько потрясен ею, что ничего не соображал. Сейчас он мог только чувствовать. Он был на небесах, он блаженствовал! Каждое испытанное им ощущение было верхом совершенства и новизны. Впервые с тех пор, как он узнал женщину, Коннор понял, что такое страсть.
Боль пронзила Бренну, и она принялась бороться с ним, требуя прекратить. Она даже заплакала, но, когда он издал вопль и затих, она растерялась, не в силах понять, зол он или разочарован.
Наконец до Коннора дошло, что она плачет. Он тут же остановился и попытался успокоить ее:
– Все будет хорошо. Боль пройдет.
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю.
Он говорил так уверенно, что Бренна решила не спорить."
"К тому же первая острая боль прошла. То, что он делал сейчас, пока еще не очень нравилось ей, но появилась надежда, что, как только он кончит, боль пройдет.
Он продолжал нежно поглаживать и целовать ее, пока не почувствовал, что ее рука, впившаяся в него, расслабилась.
Потом Коннор снова стал двигаться, но медленно, обещая себе, что, как только она попросит, он сразу остановится. Даже если это убьет его.
