Она явно привыкла распоряжаться всем, что ходит и дышит, и сейчас решила, что я показала слабость, не устроив скандал за завтраком, ни после, когда поняла, как ко мне относятся в доме мужа. И прогибаться она уж точно не планировала. Наоборот, собиралась дожать строптивую невестку, подмять под себя. Может, вся ситуация с Варей и моя на нее реакция — это хитроумный план для изучения того, насколько невестка поддается манипулированию?
— Я настоятельно рекомендую вам обратиться к лекарю, — ровно сказала свекрови, желая скорее покончить с этим разговором. — Провалы в памяти в вашем возрасте могут быть предвестником серьёзных болезней. Я непременно отдам распоряжение по приезду в Черноморье. Хочу лично быть уверена, что у вас нет необратимых нарушений.
— Нарушений? — Княгиня вытаращила на меня глаза, как самка долгопята при виде интересного самца. — Я абсолютна здорова и проблем с памятью не имею!
— Понимаю, в этом страшно признаться даже самой себе, не то что окружающим. Пусть даже мы одна семья, — согласно покивала я и позволила себе улыбнуться. — Сначала вы забыли напомнить мне о прибытии императорской стражи, сейчас не помните о том, что муж оставил для меня письмо. Надеюсь, вы его не открывали?
— Письмо?
Плохая из вас, Оленька, актриса. Можно сказать, совершенно паршивая.
Будь у нее другой тон и другое выражение лица, и я бы поверила, что Наташа меня разыграла и никакой записки на самом деле не существует.
— Письмо, матушка, — кивнула, мягко улыбаясь. — Оно при вас? Вы ведь желали передать его мне в экипаже?
Я не хотела ссориться, даже сейчас очень этого не хотела. Мне ещё предстояло трястись с ней в одной карете. Но видит местный бог, держать себя в руках с каждой минутой становилось все сложнее!
— Вся корреспонденция доставляется мне, как княгине Воронцовой. В том письме не было ничего важного, я его сожгла, — глядя мне прямо в глаза, ответила она.
— Вот, это снова случилось. — Я снова заставила себя улыбнуться, хоть вместо этого хотелось выругаться.
Сожгла? Письмо! Мое!
Вот… щука!
— Вы забыли о том, что княгиней Воронцовой теперь являюсь я. Не заставляйте меня интересоваться тем, где находится ваш вдовий дом и сколько вам полагается по вдовьей доле.
— Ты не посмеешь! — ахнула она.
— Давайте все проясним сейчас и более к этому возвращаться не станем, — холодно отчеканила я. — Я не люблю ложь и недомолвки и требую искренности не только от слуг, но и от близких, и сама отвечаю тем же. Я знаю, что вы мне не рады, но я не позволю втягивать себя в ваши никому не нужные интриги. И вертеть собой тоже не дам. Наш с Андреем брак равный, благословлённый самим Многоликим, и не вам оспаривать божественную волю.
Я проследила за тем, как меняется выражение ее лица, и продолжила. Сама вынудила.