В непредсказуемой истории о браке по приказу, где героиня встречает принца и получает дворянский титул, сюжет перехватывает дух благодаря эмоциям и неожиданным поворотам. Молодая женщина обнаруживает себя в самой нелепой ситуации - лапанье от неведомого мужчину, а не приготовление теста или крем-брюле....
— И вас это не огорчает? — спросила тихо. — То, что он даже после свадьбы продолжает вам изменять.
— Пытается изменить, — резонно заметила принцесса, а потом мягко мне улыбнулась. — Нет, дорогая Софья, не огорчает. От этого брака я ждала не романтических чувств и пылких признаний, а сильного правителя для России. Одаренного дарами Многоликого сына.
Она с любовью коснулась своего живота, словно надеялась, а может, уже знала, что внутри нее разгорается новая искра жизни. Новая судьба.
— Ну а то, что мой муж при виде меня умирает от желания… — Шарлотта хитро улыбнулась и, поднеся к губам чашку чая, добавила: — В иные моменты у меня начинает болеть голова, и тогда Игорю приходится ждать.
Я смотрела на принцессу и не могла скрыть своего восхищения. Столько силы, самообладания, благородства, ума, а главное, оптимизма! Не всякая женщина создана быть императрицей, но Шарлотта Ганноверская подходила на эту роль идеально.
Из нее получится хорошая правительница. А выдрессированный Игорь станет для ее будущего величества красивым дополнением.
Как интересное ожерелье или нарядная сумочка.
— Вот так, — сказала Беляна, заканчивая собирать мои волосы в простую, но элегантную прическу. — Вам нравится?
— Идеально. — Я улыбнулась девушке.
Пока сидела перед зеркалом, мне стало намного легче. Я почти успокоилась, почти совладала с дурнотой.
— Пожалуй, съем одну булочку… Только никакой рыбы!
— Как скажете, барыня. Никакой рыбы. — Убрав подальше тарелку с тем, что так раздражало мое обоняние, Беляна налила мне чаю и сказала: — Знаете, кто еще переживает? Ваш батюшка.
Когда Вяземскому стало известно, что его дочь не пустышка, думала, его хватит удар. Бедолага плакал, смеялся, улыбался, и я даже начала переживать за его психическое состояние. Потом, к счастью, успокоился… И теперь, куда бы ни отправился, всем и везде хвастает, какая у него дочь талантливая и замечательная."
"Правды о Софье он так и не узнал.
