Автор
В Светлый мире, где обычные свадьбы превращаются в трагические сценарии, главы романа постепенно отдаляются друг от друга. Роман раскрывает драматичную любовь и роковые обстоятельства, создавая атмосферу мрачного романтика, где каждое слово читателя тянется к завершению шедеврального сюжета....
— На что ты готов ради того, чтобы я сохранила тебе жизнь? — вкрадчивым тоном Проклятого спросила я.
В этот момент в углу кладовки, за стеллажами, уставленными банками с маринованными томатами, что-то упало.
Я прищурилась.
— Хватит! Я не буду здесь больше прятаться! Там Медея, нужно ей помочь! Видеть тебя больше не желаю, предатель!
Возня, а затем — звонкий звук пощечины.
Лили!
Она здесь!
— Медея! — воскликнула Лили, показавшись из-за стеллажа. Лицо у нее было заплаканным.
— Стой, Лили! — голос Белза, бархатный и обволакивающий, наполнил собой кладовку.
Спустя секунду показался и сам Белз — одетый во все белое, на голове — ого, да это парик!
Белза легко было бы спутать со светлым, если бы не черная радужка глаз и не лицо темного — лицо, на котором оставили отпечаток годы козней, пакостей и других приятных занятий.
Я вскочила — и тут дверь в кладовку открылась. На лестницу упал свет, на верхнюю ступеньку шагнула нога Лайтвуда.
— Ради Триединого, мама, — устало проговорил Лайтвуд, спускаясь по лестнице.
— А ты посмотри, посмотри, чем твоя невеста занимается!
— Мама, я много раз говорил тебе о том…
— Папа, тебе нужно знать…
О, и Сэмми здесь.
Я обернулась, скрестив руки на груди.
Лайтвуд, дойдя до нижней ступеньки лестницы, замер. Из-за его плеча выглядывал Сэмми.
Ребекки, стоящей за их спинами на узкой лестнице, видно не было.
Я представила, какая картина сейчас предстала перед глазами Лайтвуда.
Банки с маринованными овощами и пучки трав.
Испуганный мужчина на коленях передо мной.
Бледная заплаканная Лили.
И… Белз. В костюме светлого.
Если Лайтвуд сейчас не догадается о том, что происходит между Лили и Белзом, то я крайне разочаруюсь в его умственных способностях.
Но что-то мне подсказывало, что Лайтвуд уже обо всем догадался.
Между бровей появилась морщина, синие глаза потемнели, губы сжались.
— Та-а-ак, — протянул Лайтвуд, и, глядя на него, я в очередной раз вспомнила, что светлые вообще-то — сильные маги.
Умеют же они, в конце концов, противостоять темным.
Я обернулась — Белз, стоящий рядом с Лили, мертвенно побледнел.
Ну все. Был у меня брат — и сейчас весь закончится.
— Дорогой, — честно сказала я, пытаясь что-то придумать. — Это не то, что ты думаешь.
Лайтвуд обернулся ко мне, на секунду его взгляд стал беззащитным, уголки губ дрогнули. От этого у меня почему-то сердце сбилось с ритма, и я отругала себя.
