Автор
В Светлый мире, где обычные свадьбы превращаются в трагические сценарии, главы романа постепенно отдаляются друг от друга. Роман раскрывает драматичную любовь и роковые обстоятельства, создавая атмосферу мрачного романтика, где каждое слово читателя тянется к завершению шедеврального сюжета....
— Дочь, — мирно откликнулся отец, не отрываясь от чтения гримуара, — а я тебе последний раз говорю, хотеть ты можешь всего, чего угодно, а замуж изволь выйти за Лайтвуда!
Да что он…
— Какой это будет день, — промурлыкала матушка, глядя в окно. — Мы не собирались на семейные торжества со дня похорон бабушки Инсании. Помнишь, какой чудесный был день? Как пылали пожары, как стенали люди?
— Как будто это было вчера, — откликнулся отец.
— Отец… — начала я.
— Медея, — захлопнул он гримуар. — Все уже решено, я много раз тебе говорил.
— Но я…
— Ты будешь такой красивой невестой, — улыбнулась матушка. — Печаль тебе к лицу. — Неожиданно она нахмурилась. — Кажется, почту несут. Пойду проверю.
Поправив декольте, она направилась к выходу из кабинета, и отец привычно уже вздохнул, проводив ее взглядом.
— Отец…
— Медея! — отреагировал он, снова утыкаясь в гримуар.
— Я… убегу из дома! Да я… я призову сюда таких демонов, которых не видел мир! Я залью этот город кровью, и ты пожалеешь о том, что я появилась на свет!
Выпалив это, я замолчала, тяжело дыша.
Отец не двигался, глядя на окно, а потом встрепенулся и кивнул.
— Хорошо, дочка, — проговорил он, переворачивая страницу гримуара. — Но сначала — замуж.
Невыносимо.
В своей комнате я повесила на потолочной балке веревку с петлей.
Сидя в кресле, я задумчиво на нее смотрела, когда дверь рывком распахнулась.
Белз.
Как обычно — никакого уважения к убивающим заклятьям, которые я цепляю на замок.
Открыв дверь, Белз замер.
— Ох, сестричка, только не говори, что ты настолько отчаялась.
Я снова окинула взглядом веревку и хмыкнула.
Белз пересек комнату, рухнул в кресло напротив моего и закинул ногу на ногу.
Белз сиял. Серьезно. Сиял. Он и раньше был красив, а сейчас буквально искрился весь, начиная от улыбки и выражения черных глаз и заканчивая кончиками начищенных туфель. Сиял, как утренняя звезда, не меньше.
— Сестричка, ты слишком себя любишь.
Поняв наконец, про что он говорит, я тряхнула головой.
— Что? Разумеется! Да как тебе в голову такое пришло! Это не для меня.
— А для кого же?
— Мало ли, как все обернется, — туманно откликнулась я.
До свадьбы оставалось два дня.
Два!
“Светлые женятся по любви, Медея. И только так. Вот главная причина. Я люблю тебя и хочу сделать счастливой. Хочу, чтобы ты была моей женой”.
