Автор
В Светлый мире, где обычные свадьбы превращаются в трагические сценарии, главы романа постепенно отдаляются друг от друга. Роман раскрывает драматичную любовь и роковые обстоятельства, создавая атмосферу мрачного романтика, где каждое слово читателя тянется к завершению шедеврального сюжета....
— Я? Это ведь вы залезли в постель моего сына.
Лайтвуд обернулся и шагнул ко мне. Опустил правую руку, и из рукава на ковер скользнула серебристая черная мамба. Поводила головой, оглядываясь, а потом юркнула куда-то под шкаф. Просто дрессированный песик, а не дикая ядовитая хищница.
— Хотите разорвать помолвку?
— Ни в коем случае.
— Несмотря на то, что у меня отношения с вашим сыном?
— Отношения? — Он шагнул ближе, и я с трудом преодолела искушение попятиться. — Давайте, мисс Медея, я расскажу вам, как все было на самом деле.
Лайтвуд сделал еще шаг вперед, и расстояние между нами сократилось до пары дюймов. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, и с трудом заставила себя не отступить.
— Поскольку в ваш план вкралась досадная ошибка, — проговорил Лайтвуд, почти касаясь моих губ своими. — Попробуем восстановить цепочку событий. Что вы собирались делать, пробравшись ко мне?
— Уберите руки, Лайтвуд! — вспыхнула я, почувствовав его ладони на талии.
Ткань ночной сорочки была тонкой, такой тонкой, что казалось, он дотрагивается до моего тела.
Это уже слишком!
— Разве вы не этого хотели? — поднял брови Лайтвуд. — Я собирался дождаться свадьбы, но…
Мое сердце заколотилось, как сумасшедшее. От тяжелых крупных рук, сжимающих мою талию, по телу полз огонь, напоминающий эффект от смертельного боевого (или защитного?..) заклинания.
В ушах шумело, я вздрогнула от испуга и непонятного волнения, как будто я сидела на электрическом стуле, и палач наконец пустил по проводам ток.
"Я не понимала до конца, что со мной происходит. Лайтвуд замер, до того, чтобы мы соприкоснулись губами, оставалось совсем немного, кажется — один удар сердца, один вдох или один взмах ресниц. У него глаза были темными, синими, затягивали, как воронки Харибды. От его тела шло ровное тепло, и я поняла вдруг, что замерзла, несмотря на теплую летнюю ночь. Пах Лайтвуд чем-то свежим, похожим на морской аромат: соленая вода и ветер.
Откуда-то в голове появилась предательская мысль о том, что если бы он меня сейчас поцеловал, я… была бы не против. Несмотря на то, что он светлый. И…
Ошарашенная этим открытием, я сделала единственное, что было логичным и правильным в моем случае: оттолкнула Лайтвуда и залепила ему пощечину.
Попыталась, потому что он перехватил мое запястье — рука была теплой, немного шершавой, твердой.
— Что вы себе позволяете! — вспыхнула я.
