Лорд Баннор, теперь старый и изможденный, стал легендой в Аралионе за свои нещадные споры и скандалы. С каждым днем его появление было источником раздора среди аристократов. Теперь он мирно взял покой, но тайна убийства продолжает шептаться в глубине города. Кто станет свахой для дракона?...
– Десять лет я скрывала, что я причастна к маминому проклятию, – слова с трудом срывались с губ, через боль и страх, – а в день, когда мне исполнилось пятнадцать, решила признаться. Чем это закончилось – очевидно.
Перед мысленным взором встало искаженное ненавистью и недоверием лицо отца, когда тот узнал, что его дочь стала палачом для его любимой и единственной жены. Он долго отказывался принимать этот факт, а когда понял, что я говорю правду, изгнал меня из Цуриона. Появись я на пороге дворца чуть раньше, когда отец еще был в полнейшем здравии и не умирал от тоски, меня бы ждала плаха.
Голубоватое свечение, исходящее от кожи княгини Айлы, плясало на бледном лице Лоркана, когда тот опустился перед статуей на одно колено. Прикоснулся к подолу платья и тут же отдернул руку, когда колкий иней пополз по пальцам, стремясь распространиться от запястья вверх.
– Весьма болезненно, – поделился он впечатлениями, но мне нечего было сказать. Я была источником проклятия, и на меня его побочные эффекты никак не влияли.
– Пробовали развеять проклятие? – полюбопытствовал князь, поднимаясь на ноги. – Обернуть его вспять, например? Или направить его на того мерзавца, что посмел воспользоваться вами?"
"– О да, – я не смогла сдержать невеселый смешок. Я потратила почти пять лет, изучая десятки книг по черной магии, колдовству и проклятиям. Стерла колени, молясь Селофиссар и умоляя богиню развеять чары. Но она осталась к моим мольбам глуха и слепа.
Лоркан скользнул взглядом снизу вверх, недоверчиво и пристально, но нет, ему не показалось.
– Есть у меня, конечно, одна идея, – медленно, почти по слогам проговорил Лоркан, и я не поняла, к кому именно он обращается, ко мне или к моей матери, – но уверенности в том, что это сработает нет.
Я сделала жест рукой, мол, излагайте, всей душой надеясь, что Лоркан не примется вдаваться в излишние подробности.
– В моей семье существует предание, что пламя рубинового дракона может выжигать проклятия.
Он промолчал, но я и так знала, что он хотел сказать. “Я сожгу княгиню до тла”.
– Рубиновое пламя, наконец, поддалось? – я хотела отвлечься от целого роя мыслей, различной степени тревожности, а потому, задала единственный вопрос, который пришел ко мне в голову. И тут же прикусила язык, едва увидела, как на меня взглянул Лоркан.
