Лорд Баннор, теперь старый и изможденный, стал легендой в Аралионе за свои нещадные споры и скандалы. С каждым днем его появление было источником раздора среди аристократов. Теперь он мирно взял покой, но тайна убийства продолжает шептаться в глубине города. Кто станет свахой для дракона?...
Взор его втягивал мои мысли и чувства внутрь темной бездны, у которой не было дна, только алая искра в самой сердцевине зрачка. Но голос князя звучал мягко и размеренно, лаская слух.
– Можно и так сказать, – объятые рубиновым огнем руки коснулись плеч княгини Айлы, и, возможно мне лишь почудилось, но вся ее фигура вздрогнула, оплывая восковой свечой от воздействия обжигающего тепла.
– Быть может, я ошибаюсь, но думаю, что все случилось тогда, в Кулунтаре. Я воевал с собственной сущностью столько долгих лет, что потерял счет годам, – размеренный тихий голос князя отражался от каменных стен, становясь громче набата, – Ималия, вы даже представить себе не можете, каково это, когда каждый день вашей жизни начинается с боли, сжигающей дотла изнутри.
Нет, я не могла представить. Даже тайны прошлого, что я носила под сердцем годами, не могли причинять столько мучений. Лишь шрамы от ожогов, которые распускались на коже Лоркана тошнотворными цветами, могли дать намек, насколько это мучительно, но всей глубины его страданий мне не было суждено постичь.
– Моя мать скончалась, когда я родился на свет. Все, что вы читали в “Классификации драконьего племени” чистейшая правда. Даже мое рождение принесло в семью глубочайшую скорбь: вместо того, чтобы праздновать появление на свет наследника престола, аралионцы вслушивались в грохот похоронных колоколов.
Рыжие игривые искры пробежали по лицу матери, и затрещал, раскалываясь, лед. Я подошла ближе, чувствуя, как обдают лицо волны жара и холода, сменяя друг друга.
– Когда огонь вернулся ко мне, он словно присмирел. Почувствовал, что мы – части единого целого. Ни он, ни я – мы не можем существовать раздельно. Лиши меня пламени, и я погибну. Но и огонь потухнет.
Лоркан поднес руки ближе к статуе, и паника накрыла меня с головой, когда на лице матери остался черный след копоти. Сила била из Лоркана фонтаном, снося все, до чего могла дотянуться, и мне хотелось прекратить все это, немедленно.
– Стой! – хрипло воскликнула я, протягивая руку, чтобы оборвать связь, но не успела. Остатки льда, что сковывали фигуру княгини Айлы, захрустели и потрескались, когда очнувшаяся княгиня сделала шаг вперед, падая в руки Лоркана. На ее юном лице, не тронутом годами, застыло выражение безграничного изумления, но затем и оно померкло.
Я лишилась чувств следом.
