Лорд Баннор, теперь старый и изможденный, стал легендой в Аралионе за свои нещадные споры и скандалы. С каждым днем его появление было источником раздора среди аристократов. Теперь он мирно взял покой, но тайна убийства продолжает шептаться в глубине города. Кто станет свахой для дракона?...
И в последний момент я зажмурилась, отсчитывая про себя короткие секунды до гибели – они тянулись мучительно долго. Выдержать взгляд горящих желтых глаз было невыносимо.
Зубы лязгнули у самого уха, а вслед за скрежетом раздался хруст рвущейся ткани и тошнотворный звук раздираемой плоти. Плечо обожгло болью, и она была куда реальнее, чем воображаемые страдания. Рукав мгновенно напитался кровью, отяжелел, а по запястью вниз покатились крупные и теплые капли."
"Я терпеливо ждала, когда Кассади дотянется и до горла, и мне чудилось, что время тянется с невыносимой медлительностью, как будто кто-то извне желал продлить момент моей гибели до бесконечности.
Лоркан держал за шиворот волка, и пальцы его, объятые пламенем, все глубже зарывались в густую шерсть оборотня.
В последний момент он рванулся в сторону, надеясь на помощь Вейлин, но та, наблюдая бой со стороны, даже не попыталась вмешаться. С холодным любопытством она разглядывала, как Лоркан отшвыривает от себя обугленную тушу оборотня к ее ногам. Мне стало страшно: на лице Лоркана сверкала чешуя, огненно-алая, а черты преобразились в жестокую маску. Он выглядел иначе, и когда открыл рот, чтобы обратиться к Вейлин, в голосе звучал драконий рык.
– Ты выбрала свою роль, Вейлин, теперь некого винить, – голос Лоркана гремел набатом и эхом разносился по коридорам дворца. Если Эрооло не знал, что его внучатый племянник воскрес из мертвых, теперь-то он уже был в курсе. Наш план незаметно пробраться во дворец пошел прахом.
Но думать об этом было невыносимо, боль вытеснила из головы все мысли, тело наполнилось слабостью – вязкой и тягучей, как деготь.
