Лорд Баннор, теперь старый и изможденный, стал легендой в Аралионе за свои нещадные споры и скандалы. С каждым днем его появление было источником раздора среди аристократов. Теперь он мирно взял покой, но тайна убийства продолжает шептаться в глубине города. Кто станет свахой для дракона?...
На горизонте пылал Геммин, слышались отчаянные крики, и видеть как падет Аралион было невыносимо.
Лоркан встретил меня обескураженным взглядом, в котором плескалась боль. С князем происходило что-то не то: чешуе на лице и руках стало больше, мышцы напрягались в судороге, как будто пытались поднять тяжесть, слишком большую для обыкновенного человека. Лопатки под тонкой тканью ходили ходуном, а челюсти, лихорадочно сжатые, издавали хруст, от которого в животе у меня все сжималось.
Я протянула руку, прикасаясь к измученному лицу.
Громкий, почти оглушающий звук накрыл нас с головой. Я присела, поднимая в небо испуганный взгляд и радостно выдохнула: гвардейцы поверили. Пугающий звук оказался хлопаньем кожистых крыльев, и я увидела драконий танец так близко, что на глазах выступили слезы.
Массивные, но изящные, драконы поднялись на крыло, устремляясь к Геммину. Туда, где бесновалась Вейлин, поливая огнем все вокруг, но стоило драконам приблизиться к превратившейся княжне, сразу стало ясно – их помощи не хватит. Она была огромной, рядом с ней гвардейцы казались задиристыми воробьями, которые пытались напасть на орла. Я зажала рот рукой, чтобы не издать крик, когда на моих глазах она отшвырнула в сторону малахитового дракончика.
Лоркан упал на колени, остекленевшими взглядом уставившись на горизонт, где погибал его любимый город.
Душераздирающий крик, полный отчаяния и боли, взметнулся ввысь, когда Лоркан упал на развороченные землетрясением каменные плиты. Судорога прошла по его телу, выворачивая под неестественным углом руки и ноги. Кожа слезала пластами, обнажая трепещущую, алую чешую.
