Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Не Державинские оды
Нам нужны, не Кантемир --
Колкий юмор, смех свободы,
Легких муз веселый пир!
IX
В славу пошлости цветущей,
На хорей меняя ямб,
Нам с восторженностью пущей
Не воспеть ли дифирамб?
О, хвала богине новой!
Создадим меж Россиян
Ей кумир пустоголовый,
Меднолобый истукан!
Сложим вкруг него трофеи, --
Книг нелепых, пьес и драм,
Чем пошлее, тем милее,
Чем глупей -- любезней нам!
Водрузив на пьедестале
Пошлость, музу наших лет,
Чтоб ее не осмеяли,
Ей дадим авторитет!
X
Перед статуей прекрасной
Так Сварогов размышлял
О другой царице властной
Наших сцен, собраний, зал.
Истукан богини грубой
С этой статуей сравнив,
В славу пошлости сугубой
Он готов был спеть мотив.
Но его уже играли:
Из ""Маскотты"" вальс живой
Проносился в шумной зале
Над наряженной толпой.
Дмитрий вышел к зале смежной:
""Редерер"" в киосках там
В пользу бедных, сердцем нежный,
Продавал хор милых дам.
XI
Платья, Делькроа прически
Меж цветов мелькали там.
Павильоны и киоски
Были чудны: каждый -- храм!
Листья фикусов, латаний
Вкруг цвели, и в их тени
Свет лили своих сияний
Лампочек цветных огни,
Точно звезды.
Меж киосков ""Храм Любви""
Был достоин удивленья.
С ""Храмом Счастья"" vis-б-vis,
Он блистал шатром лазурным.
Купол -- чудо красоты.
Были роз огнем пурпурным
В нем колонны обвиты.
ХII
Подымали шелк портьеры
Золотых амура два.
В храме, в образе Венеры
И прелестней божества,
Ingenue comique сидела.
Современная Любовь
Декольтировалась смело
И слегка сурьмила бровь.
Вкруг улыбки рассыпая
И налив клико фиал,
Всех звала Любовь живая,
Храм ее всех привлекал.
Ей платили и не мало:
Десять, двадцать пять рублей,
И богиня торговала
В пользу бедных -- все смелей.
XIII
Дмитрий думал: ""Смертны все мы!
Фракастор, поэт и врач!
Пастушок твоей поэмы
В мир принес печаль и плач.
Вообще ж любовь прекрасна,
Декольте пленяет взор,
И не будь любовь опасна,
Был бы милым этот вздор.
Век чувствительных идиллий,
-- С милым рай и в шалаше -
Миновал, его забыли,
Чувства нам не по душе.
Нам зато доступней страсти.
Мы не любим глубоко,
Ценим легкий флирт отчасти,
И любовь для нас -- клико"".
XIV
Где же, как не в маскараде,
Будем мы любви искать?
Поспешим, интриги ради,
Подойти, уйти опять!
О, прелестнейшие маски!
Из-за бархата у вас
Светятся лукаво глазки...
Я люблю свет женских глаз!
Маскированные лица
Так загадочны порой...