Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Что под маскою таится
И притворною игрой --
Как узнать? Едва ль тут нужен
Опытный и верный взгляд...
В сердце вашем поздний ужин, -
Он венчает маскарад.
XV
Жизнь не лучше карнавала,
Бросим о любви мечту!
Если женщина стяжала
Премию за красоту,
Ждет красотку Коломбину
Блеск, успех, всех благ добро.
Убежала к Арлекину
Коломбина от Пьеро,
От него к Пьеро обратно,
И в пылу арлекинад
Жизнь идет легко, приятно,
Изменяясь, как наряд.
Романтические бредни
Не к лицу, конечно, нам!..."
"""Храм Любви"".
Вероятно, ""Славы Храм"".
XVI
Лавры в кадках возле храма
Украшают светлый вход.
Слава, ветреная дама,
Там дюшесы продает.
Там сияют ореолы,
Пестрых лампочек игра...
В храме виден череп голый
Галлицизмова Петра.
Романист наш франко-русский,
К ""Славе"" он подсел и здесь,
Он почти Золя французский,
Но с нижегородским смесь.
Озарен, лучист и ясен
Маскарадный Пантеон.
Но хотя сей храм прекрасен,
В жизни все ж эффектней он.
XVII
В новом стиле, величавый,
Рядом с биржей, с кассой ссуд,
Возвышается храм Славы,
И его усердно чтут.
Барельефов муз и граций
Нет на нем, и нет колонн, --
Браков и рекомендаций
Нам конторой служит он.
В этом новом Пантеоне,
Где свободный вход открыт,
За прилавком на амвоне
Мода милая сидит.
Мода или Слава -- дама
Снисходительных идей.
Секретарь ее -- реклама
Заседает рядом с ней.
ХVIII
Вкруг афиши представленье
Ряд венков лавровых, лент...
На таланты, даже гений,
В окнах вывешен патент.
И в часы аудиенций
Здесь же критиков синклит
Выдает род индульгенций...
Кардинальски важный вид!
Только луч блеснет Авроры,
В храм спешат, чуть брезжит свет,
Драматурги и актеры,
И прозаик, и поэт.
Золочеными дверями
Все стремятся в общий зал,
Где поставят вверх ногами
Их на чудный пьедестал.
XIX
Вейнберг тут поставлен в позе,
Красовался тут Надсон,
Тьма других, что в рифмах, в прозе
Наводили скучный сон:
Переводчики пустые,
Подражатели-певцы,
Исказившие живые
Дивных песен образцы.
Тут стоит на диво свита,
Хоть внутри он также пуст,
Знаменитого Мачтета
Реставрированный бюст.
Все в российском Пантеоне,
Ряд бессмертных недвижим...
Эхо славы на тромбоне
Громкий туш играет им.
XX
Ах, как быть? В наш век печальный
Позабыть нам должно лесть
И под аркой триумфальной
Многих за ухо провесть.
Но покрыть грешки чужие
Я всегда сердечно рад,
Пусть гремят певцы, витии, --
Мы вернемся в маскарад.