Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Ах, сюжет такой сам Репин
Не увидит и во сне!
В кресле развалясь небрежно,
Куафёров идеал,
Бороду рукою нежной
Он эффектно расправлял.
IX
Право, стоит в этой позе
Набросать его портрет.
Он судил о Берлиозе,
Вагнерист был в цвете лет.
Между музыкой старинной
И ученьем новых школ --
Термин немцев -- мост ослиный,
""Eselsbrьcke"" он провел.
Он не чужд речитатива,
Он немножко мелодист,
Симфонически красиво
Он писал, -- газетный Лист.
Пусть смотрел он и в Шопены,"
"Но лишь музыкою фраз
Он в печати, в мире сцены
Был влиятелен у нас.
X
Юный граф в другом был стиле
Тонкий, бледный силуэт.
Все черты лица хранили
Вырожденья явный след.
С правильным, красивым носом,
С черным очерком бровей,
Был он чуть не альбиносом, --
Этот маленький Арей.
Томик декадентских песен
Издал он недавно в свет.
Но совсем неинтересен
Был, как воин и поэт.
Он имел плохие средства.
Только титулом богат.
Но на днях мильон наследства
Юный ждал аристократ.
XI
В ожидании Цирцеи,
Совершавшей туалет,
Серж высказывал идеи,
И внимал ему поэт.
-- Граф! В любви я физиолог!
Серж сказал, - я фразы враг.
Верьте, опыт мой был долог...
-- Неужели это так?
Граф спросил. -- Влюбленных грезы
В сердце, я не буду груб,
Расцветают, вроде розы,
После поцелуя губ.
-- Но любовь метафизична!..
-- И воздушна? Как взглянуть!
Если рассуждать практично,
То лишь в физике вся суть!
А Мадонна, Форнарина,
Беатриче? -- Старый вздор!
По теории Дарвина
Страсть есть половой подбор.
Женщины мне не в новинку
И понятны, как врачу.
По духам ее блондинку
От брюнетки отличу.
Впрочем, если уж хотите,
Воздадим любви мы честь:
В страсти так же, как в сюите,
Мелодичность чувства есть! --
Серж с величьем Голиафа
Улыбнулся свысока.
Как соперника, он графа
Недолюбливал слегка.
XIII
Наконец веселым звоном
Огласился зал, и в дверь
Вышла в ткани дивной, тонкой
Дева, Гелиоса дщерь.
С Одиссеею согласно,
Ах, была облечена
Сей божественно прекрасной
Тканью тонкою она,
Тканью, что из рук выходит
Лишь богинь бессмертных, но --
Эти ткани производит
Суетный Париж давно.
И бессмертные богини,
Корифейки наших сцен,
Их заказывают ныне
Просто у madame Пакэн.
XIV
Подсознательно рифмуя
Valenciennes, Пакэн и трэн,
Как Цирцею опишу я?
Черт возьми, зову Камен!
Bcе сравненья были б плоски...
Был богини профиль строг,
А по греческой прическе
Кто б узнать ее не мог?
Чары...