Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Как нам без ошибки
Указать, где чары те?
В позе, в голосе, в улыбке,
Или скрыты в декольте, --
Под божественной накидкой
Цвета сливок и зари,
Под жемчужной тонкой ниткой,
В кружевах и poudre de riz?
ХV
Стан богини стройно-гибкий
Был скульптуры идеал,
И, полуоткрыт улыбкой,
Рот был символично мал.
Вас, философы, спрошу я,
Что прелестней женских губ,
Созданных для поцелуя,
Если б даже был он груб,
Дерзко-крепок, слишком долог.
Даже не один, -- а тьма!
Каждый строгий феминолог
Ценит поцелуй весьма.
Бесконечное в моментом
Тут слилось, и познаем
Тайну мы экспериментом,
Строгим опыта путем.
XVI
-- Ах, друзья мои, простите!
Ждать заставила я вас! --
Фея шла к влюбленной свите,
Одарив улыбкой глаз.
У волшебницы коварной
Ручки две поцеловав,
Серж шутил комплиментарно,
И вздыхал смущенный граф.
-- Говорил я о прибавке!
Сделал Серж унылый вид:
Там торгуются, как в лавке,
Не дирекция, а жид! -
Он замолкнул в гневном чувстве.
- Вздор... две тысячи... для вас!
Меркантильный счет в искусстве,
И коммерческий Парнас!
XVII
-- Неудача.
Подняла Цирцея бровь.
Серж слегка пожал плечами:
-- Завтра попытаюсь вновь! --
-- Да, Елена Николавна!
(Так Цирцею звал наш свет)
Из таможни я исправно
Ваш доставил туалет! -
Граф сказал, привстав на месте.
-- Вы всегда добры ко мне! --
(A propos, целковых в двести
Доброта пришлась в цене).
-- Но, однако, мы о прозе
Нынче говорим... я зла! --
И Цирцея в томной позе
В свой chaise-longue полулегла.
ХVIII
-- Граф, подвиньте мне скамейку!.
Я смущен. Как быть? Опять
В этой позе чародейку
Вам я должен описать!
Запрокинулась головка,
Взгляд смотрел из-под ресниц.
Вот, протянутая ловко,
Ножка в туфельке цариц...
Шелк накидки падал низко
С кресла на пол, как волна...
Соблазнительного риска
Поза вся была полна.
Но изящна и небрежна
И с улыбкой на губах,
Утопала фея нежно
В мехе, в шелке, в кружевах.
XIX
Близостью и позой дивы
Вдохновленный до любви,
Впал в экстаз красноречивый
Серж, сидевший vis-a-vis.
Говорил он: ""Это школа-с!
Вот артистки идеал!""
Дар ее, таланты, голос
Он эффектно восхвалял.
Зембрих... Нильсон... Лукка... Патти...
Берлиоз сказал, Сарсэ...
И, цитируя некстати,
Декламировал Мюссе.
Улыбалася Цирцея,
И пурпурный, точно мак,
Юный граф шептал, краснея:
-- Неужели это так?
XX
-- А! Никитин и Ордынцев?!
Дайте мне пенсне! Сама
Я хочу взглянуть на принцев,
Принцев крови и ума! --
Новая впорхнула фея
В очарованный салон.