Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
В залу, точно привиденье,
Мурский шел, -- адоратер.
Шли с ним Пегич, литератор,
И известный адвокат,
Наш Гамбетта, триумфатор
Зал судебных и палат.
-- Мурский! Пегич! Как я рада!
-- Мы немного невзначай...
-- Извещать меня не надо!..
Вместе будем пить мы чай!
Все в кружок сошлись в столовой,
Где уютны вечера,
И украсил стол дубовый
Самовар из серебра.
ХХVII
-- Чай -- богини нашей сфера!
Не тартинки -- идеал! --
Пародируя Гомера,
Серж стихи его читал: -
Посадив на стулья чином
Всех гостей, Цирцея им
Подала в сосуде длинном
Масла смесь и сыр с густым
Ромом старым, Пейрамейским.
Но был чай, - прибавил он,
Смешан с зельем чародейским.
-- Это зелье -- мой лимон! -
Улыбнулася Цирцея,
Бросив Сержу милый взгляд.
-- Вы чаруете нас, фея,
Пеньем! - молвил адвокат.
XXVIII
-- Пенье слишком вам знакомо.
Расскажу вам анекдот.
Вечером была я дома.
Вдруг звонок... лакей идет:
-- Истуканов к вам! -- Так поздно?
Удивилась, приняла.
Входит наш поэт так грозно,
Космы шваброй вкруг чела,
Вид пророческий.
И простерши длань отсель,
Он изрек мне, грешной дщери:
""Кайся, о Иезавель!""
Ха-ха-ха! Ну, верх комизма!
-- Пьян, delirium совсем!
-- Но с оттенком злым лиризма! --
Речь других коснулась тем.
XXIX
Сафо представляла живо
В лицах всех актеров... вдруг,
Ссорой, вспыхнувшей ревниво,
Был смущен веселый круг.
Два поклонника Цирцеи,
И соперника злых два,
В споре, ставшем вдруг острее,
Грозно сыпали слова:
-- Верх банальности!.. -- Намека
Понимать не стану я!.
-- Не дадите ль мне урока? --
-- Умоляю вас, друзья! --
Фея встала. -- Это - свинство!
Серж разгневанный вскричал,
И формальное бесчинство
Перейти могло в скандал.
XXX
Спор ревнивый из-за дамы,
Благороднейший турнир,
Часто дерзок. Иногда мы
Им смущаем светлый пир.
Bcе слова тогда сугубы,
И корректный джентльмен
Спорит, как рабочий грубый,
Готтентот или бушмен.
Я не знаю, были ль чары
Тут Цирцеи, но на миг
Вепрем прянул Мурский старый
И оскалил Серж свой клык.
Две богини еле-еле
Уняли бранчивый хор.
Гости долго не сидели,
Разогнал их дикий спор.
XXXI
Патетически Цирцея
Им ""sortez!"" сказала вслед,
И, от хохота краснея,
Шлет им Сафочка привет:
В нем, мимически рисуем,
Элегантнейший на вид,
Был с воздушным поцелуем
Реверанс придворный слит.
-- А? Каков был Серж наш ярый?
Сафочка кричит, -- Как хмур!
Нет, твои, Цирцея, чары,
Стали сильны чересчур!
Серж весьма силен в Гомере
И гекзаметров он чтец...