Приглашает вас к философскому обеду у графини, где мир парадоксально объединяется и разлагается. Здесь каждая тонкость — от изысканного чая до сладкого сиропа — напоминает о величии человеческой души и её неустойчивости. В мире, где быстротелковые идеи стремительно мутфоникуют, волшебство вечности тонко присутствует, как изящный лепесток, закрепленный серповатыми когтями времени....
Все же мне здесь душно, больно,
Север грустен для меня.
Я хочу вздохнуть привольно
В блеске солнечного дня.
X
В сердце там пахнет весною.
Удивишься ты весьма,
Тотчас встретившись со мною
После этого письма.
Завтра выеду. От сплетен
Удалюсь, покинув свет,
Буду жить там, незаметен,
Как прямой анахорет.
Мой удар, довольно колкий,
В крупную попавши цель,
В Петербурге вызвал толки.
О, проклятая дуэль!
Все же, пользуясь моментом,
Описал я сталью круг.
Выпад шпагой -- argumentum
Est ad hominem, мой друг!
XI
В обществе стопоходящих
Нужно жить, врагов разя,
А добыть побед блестящих
Без оружия нельзя.
Нам нужны мечи и брони
И воинственная прыть, --
К нападенью, к обороне
Надо нам готовым быть.
Право ж я не так неистов.
Если скептик я, то верь, --
Скептицизм идеалистов
У меня в душе теперь.
То погибшие мечтанья,
Грез разбитых черепки -
Сердце, полное страданья,
Режут лезвием тоски.
ХII
Нет давно прекрасной вазы.
Чувств осколки я сберег,
Но о ""благе общем"" фразы
Никогда понять не мог.
Я несчастлив сам, так где же
Думать мне о счастье всех?
Это грусть рождает реже
И гораздо чаще смех.
Сон ты помнишь фараона,
Социальный этот сон?
Разъяснен во время оно
Мудрецами не был он.
XVII
Консул римский мил давно нам:
Он погиб с своим конем,
Дав победу легионам.
Мы героя видим в нем.
Муравей, сей славный воин,
Пав за муравейник свой,
Как герой, хвалы достоин.
Ну, конечно, он герой!
Если жизнью нашей бренной
Мы пожертвуем для всех,
Мы имеем непременно
Героически успех.
Может быть, и безрассудна,
Друг мой милый, мысль моя...
""Я"" свое отдать не трудно,
Сохранить труднее ""я"".
XVII
Как себя от покушений
Отстоять, с толпой в борьбе?..
Мил герой мне, мил мне гений,
Но за что, -- скажу тебе.
В Лютере не реформатор
Дорог мне, а личность, ум.
Разрушитель-император,
Бонапарт -- был смерч, самум,
Нес он смерть и зло фатально,
Но велик он был, клянусь!
Не за то, что триумфально
Был сожжен, мне дорог Гус.
Красота и мощь движений
Человеческой души,
Если даже вреден гений,
Бесподобно хороши!
XVIII
Но полезность - наш критерий.
Существует мир для нас,
И космических мистерий
Тайна радует наш глаз.
Дерево растет для тени,
Стройный ствол для нас -- дрова.
Зеленеет в день весенний,
Чтоб косить ее, трава.
Bcе мы судим в этом роде,
Мироздание любя.
Я же мыслю, что в природе
Все само и для себя.
Вряд ли дерево довольно,
Чувствуя ударов град.
Друг, мне точно также больно,
Если все меня теснят.