Лирический роман в стихах, навеянный крымскими впечатлениями. Произведение погружает читателя в атмосферу южных берегов, где разворачивается история о любви, утратах и духовных исканиях главного героя среди величественных пейзажей полуострова.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сварогов» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Лирический роман в стихах, навеянный крымскими впечатлениями. Произведение погружает читателя в атмосферу южных берегов, где разворачивается история о любви, утратах и духовных исканиях главного героя среди величественных пейзажей полуострова.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Лирический роман в стихах, навеянный крымскими впечатлениями. Произведение погружает читателя в атмосферу южных берегов, где разворачивается история о любви, утратах и духовных исканиях главного героя среди величественных пейзажей полуострова.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Иноходцев крымских ходы
Знал он: шлап, джибэ, аян,
И чрез горы переходы
Делал в сумрак и туман.
Сотня верст -- ему не диво,
Он умел владеть уздой
И в седле сидел красиво.
Тешась бешеной ездой.
_____________
*) Известный крымский наездник.
ХХХIII
Конь его, породы славной
Суимбайских кобылиц,
Породил в Крыму недавно
Былей тьму и небылиц.
Сильный, злобный и лукавый
Он наездника убил,
И историей кровавой
Знаменит красавец был.
С этих пор на нем езжали
Только Дмитрий и Асан.
Кто другой рискнет едва ли.
В блеске чепрака, стремян, -
Подвели его татары,
И, кусая сталь удил,
Длинногривый, темнокарый,
Он храпел и землю рыл.
XXXIV
В шапочке Бахчисарая
И с нагайкой, у крыльца,
Позументами сверкая,
Дмитрий сел на жеребца.
Из-под бархата наряда,
Широко с локтей упав,
Шелком вышитый в два ряда,
Белый свесился рукав.
В серебре кушак наборный,
Складки черных шаровар, --
Это был наряд узорный
Горских всадников татар.
Не был принят, как черкеска,
Для езды он верховой.
И Мизинчиковым резко
Критикован с Дуриной*.
______________
*) См. строфу из ""Евгения Онегина"":
""Носил он русскую рубашку
Платок шелковый кушаком,
Армяк татарский нараспашку
И шапку с белым козырьком.
Но только сим нарядом чудным,
Безнравственным и безрассудным,
Была не мало смущена
Его соседка, Дурина,
А с ней Мизинчиков...""
XXXV
-- Ну зачем ты злишь их, право?
Твой наряд, конечно, вздор
И невинная забава,
Все ж он произвел фурор! --
Говорил Будищев, шпоря
В строгом трензеле коня.
-- В сплетнях я не вижу горя! -
Дмитрий рек: - Пойми меня!
На манер тореадора,
Цветом красного платка
Я, хотя бы из задора,
Подразнить люблю быка.
Если глупая скотина,
Наклонив рога, боднет, --
Будет славная картина,
И потешится народ!
XXXVI
-- Но бросать перчатку странно!..
-- Или бисер мне метать?
Дмитрий, подозвав Асана,
Повернул коня опять.
-- Генерал! Поедем прямо!
К павильону держим путь!
Там профессор, ваша дама...
На эффект хочу взглянуть!
И по набережной, с края,
Иноходца горяча,
Дмитрий мчался, весь сверкая
В искрах знойного луча.
В павильоне все привстали.
Глядя на его наряд:
- Как! Сварогов? -- Он! -- Едва ли!
- Что за дикий маскарад!
XXXVII
-- Да-с, достойно интереса! -
Остолопов сел, вглядясь.
Хохотала баронесса:
-- Проводник! Татарский князь!
Право, мил он, посмотрите!
Серж надел свое пенсне,
И у баронессы в свите
Шло волненье у Вернэ.
С ироническою миной
Остолопов зло глядел,
И ему Сварогов чинный
Сделал ручкой, мил и смел.
-- Видишь, - Дмитрий рек, отъехав, -
Как шокирован их круг?
Я не ждал таких успехов!
-- Ты бретер, мой милый друг!
ХХХVIII
Вот на улицу свернули,
-- Айда! -- и летят по ней,
Раздается в мерном гуле
Частый топот их коней.
Тень садов... дерев миндальных
И глициний аромат,
Тополей пирамидальных,
Кипарисов темный ряд...